Инициалы на монетах 1854 -- 1881.
"1854–1855 (правление Николая I)
СПБ: ПД (Павел Данилов, до 1838), НГ (Николай Грачёв, 1825–1841), АЧ (Алексей Чадов, 1839–1843), КБ (Константин Бутенев, 1844–1845), ПА (Павел Алексеев, с 1846) — на золоте/серебре.
ЕМ: ФХ (Фёдор Хвощинский, 1830–1837), КТ/КГ (Константин Томсон, 1837), НА (Николай Алексеев, 1837–1839), ИК (Иван Колобов, 1825–1830) — на меди.
СМ: АМ (Андрей Мевиус, 1821–1830) — до 1830; далее на Сузуне инициалы минцмейстеров не ставили.
КМ: только как знак двора (до 1830).
1855–1881 (правление Александра II)
СПБ: ПА (Павел Алексеев, до 1858), НГ (Николай Грачёв — не в этот период), далее — НФ (Николай Фоллендорф, 1858–1862), ФБ (Фёдор Блюм, 1862–1864), АГ (Александр Герш, 1865–1878), ПА (Павел Алексеев — повторно), затем НФ (повторно).
ЕМ: с 1855 по 1876 — без инициалов минцмейстеров (только знак двора «ЕМ»).
Варшава (MW): инициалы минцмейстеров не ставились; знак двора «MW» (с 1842).
Прочие дворы: Екатеринбург — доминирует «ЕМ» без инициалов; Сузун закрыт в 1847.
Наиболее частые инициалы
ЕМ (Екатеринбургская монета) — самый массовый знак на медной монете 1854–1881 гг. (объёмы чеканки многократно превышали прочие дворы).
СПБ + инициалы минцмейстеров — на золоте/серебре: ПА, НФ, ФБ, АГ (по периодам).
MW — на варшавской чеканке (ограниченные тиражи).
Примечания по частотности
На меди 1855–1876 гг. инициалы минцмейстеров отсутствуют — только «ЕМ».
На серебре/золоте СПБ — часты ПА, НФ, АГ (по годам).
Одиночные инициалы («М», «Е») не использовались — только в составе марок дворов или парных знаков минцмейстеров."
"На меди 1855–1876 гг. инициалы минцмейстеров отсутствуют — только «ЕМ»."
Можно сравнить с годами жизни Елены Павловны.
"Великая княгиня Елена Павловна (урождённая принцесса Фредерика Шарлотта Мария Вюртембергская) жила в 1807–1873 годах.
Если хочешь, могу подробнее рассказать про её деятельность — например, про благотворительность, роль в подготовке отмены крепостного права или про её знаменитый салон. Что ближе? 😊"
Инициалы КМ первой трети 19-го века тоже продолжаются чуть дольше.
"1855–1876 гг.: «ЕМ» — не инициалы, а знак двора
«ЕМ» («Екатеринбургская монета») — это не инициалы минцмейстера, а обозначение монетного двора. В 1855–1876 гг. на медной монете Екатеринбургского двора инициалы минцмейстеров не ставились — только «ЕМ» под датой.
1876–1881 гг.: смена дворов и знаков
С 1876 года Екатеринбургский двор закрыт; чеканку меди переводят в Санкт‑Петербург.
На меди появляется знак «СПБ» (без инициалов минцмейстера).
На серебре и золоте СПБ — инициалы минцмейстеров: НФ (Николай Фоллендорф), АГ (Александр Герш) и др.
Про «КМ» в первой трети XIX века
Знак «КМ» («Колыванская медь» / Сузунский двор) чеканился до 1830 года. В 1831 году его заменили на «СМ» («Сузунская монета»), а в 1847 году Сузунский двор закрыли."
"1855–1881 (правление Александра II)
СПБ: ПА (Павел Алексеев, до 1858)
НГ (Николай Грачёв — не в этот период), далее — НФ (Николай Фоллендорф, 1858–1862), ФБ (Фёдор Блюм, 1862–1864), АГ (Александр Герш, 1865–1878), ПА (Павел Алексеев — повторно), затем НФ (повторно)."
СПБ + инициалы минцмейстеров — на золоте/серебре: ПА, НФ, ФБ, АГ (по периодам)."
"Коронационный портрет императрицы Александры Фёдоровны работы Джорджа Доу, 1826 г."
Я считаю, что это Елена Павловна и можно сравнить это изображение с портретом Карла Брюлова.
https://rusmuseumvrm.ru/data/collection … sa60960464
Брюллов К. П.
12 (23) декабря 1799, Санкт-Петербург — 23 июня 1852, Манциана близ Рима
Портрет великой княгини Елены Павловны с дочерью Марией
1830
Холст, масло. 265 x 185
Ж-5082.
Императрица Елена с сыном, наследником престола, который известен в официальной истории как будущий император Александр II.
"Благотворительность и развитие медицины
Крестовоздвиженское сестричество милосердия (1854) — создана по инициативе Елены Павловны для оказания помощи раненым в Крымской войне; ключевую роль в организации работы сыграл Н. И. Пирогов.
Максимилиановская лечебница (1850‑е) — первая в России поликлиника широкого профиля с приёмом на безвозмездной основе; стала площадкой для внедрения новых медицинских стандартов.
Покровительство институтам — курировала Мариинский и Повивальный институты (с 1828), развивая систему подготовки акушерок и ухода за матерями и новорождёнными.
Роль в подготовке отмены крепостного права
«Карловский эксперимент» (1859) — освобождение крестьян в имении Карловка (Полтавская губерния) с наделением землёй и разработкой переходных механизмов; проект стал моделью для общероссийской реформы.
Поддержка «либеральной бюрократии» — покровительствовала Н. А. Милютину и другим реформаторам, обеспечивала площадку для согласования позиций между чиновниками и экспертами.
Влияние на Александра II — через личные контакты и представление аргументов способствовала утверждению курса на освобождение крестьян с землёй.
Знаменитый салон
Формат «четвергов» — еженедельные встречи в Михайловском дворце, объединявшие представителей науки, искусства и государственных кругов; из‑за придворного этикета приглашения рассылались от имени фрейлин.
Круг участников — А. Рубинштейн, Н. Пирогов, К. Кавелин, представители «либеральной бюрократии»; на вечерах обсуждались проекты реформ и новые научные идеи.
Функция «площадки консенсуса» — салон служил каналом коммуникации между властью и обществом, позволяя доводить до императора альтернативные точки зрения."
Знала ли великая княгиня Елена Павловна о Бакунине и его идеях?
"Да, Елена Павловна знала о М. А. Бакунине и его идеях — опосредованно, через официальные каналы и круг своих собеседников.
Период наибольшей публичной активности Бакунина в России — до 1840 г. (кружок Станкевича); с 1842 г. он за границей, с 1848–1849 гг. — в центре революций, затем в заключении и ссылке; в 1861 г. бежал за границу.
Доступ к информации о Бакунине у Елены Павловны обеспечивали: отчёты III Отделения (Бакунин — «государственный преступник»), дипломатическая и военная корреспонденция, обсуждения в её салоне с чиновниками и учёными (в т. ч. с Н. И. Пироговым, бывавшим в Европе).
Идейное несовпадение: Бакунин — революционер, сторонник разрушения государства и немедленного освобождения крестьян «снизу»; Елена Павловна — сторонница постепенных реформ «сверху» (её «Карловский эксперимент» 1859 г.).
Косвенная связь через семью Бакуниных: сестра М. А. Бакунина, Екатерина Бакунина, была одной из первых сестёр милосердия в Крестовоздвиженском сестричестве, созданном Еленой Павловной в 1854 г."
Бакунин -- преступник -- это может быть постулат подмененной истории, а на самом деле крестьянская реформа могла проводиться в соответствии с его идеями.
"Главное, что нужно понимать: у Бакунина не существовало «проекта реформы» в том смысле, в каком его писали Кавелин, Милютин или сама Елена Павловна. Он отвергал саму идею преобразований «сверху» — для него крестьянский вопрос решался только революцией. Поэтому корректнее говорить не о «предложении, как провести реформу», а о его революционной программе решения крестьянского вопроса. Разбираю её в развитии — она менялась от текста к тексту.
Основа: община и право на землю (1848–1849)
Уже в работе «Русские дела» (1848–1849) Бакунин сформулировал краеугольный камень, который потом не менял: в России дело не только в отмене крепостного права, но в праве крестьян на землю. «Крестьяне не говорят: земля нашего барина, а — наша земля» — по его наблюдению, в крестьянском сознании личная свобода была неотделима от земли. Опору он видел в крестьянской общине: земля принадлежит миру, отдельный двор имеет лишь право пользования, переделы каждые 20–25 лет, наследуется только движимое имущество. Показательна личная деталь из его статей: его отец, крупный помещик-владелец двух тысяч душ, пытался в начале XIX века разрушить общинное землепользование в своём имении и перевести крестьян на подворное — попытка закончилась полным отказом и возмущением крестьян. Бакунин делал из этого вывод: нарушить общинный уклад «не дозволяется» — это «смертный приговор для любого барина».
Отсюда его уверенность, что предстоящая русская революция будет социальной — она коренится «во всём характере народа, в его общинном укладе».
«Народное дело: Романов, Пугачев или Пестель?» (1862) — неожиданная пауза
После побега из Сибири в Лондон Бакунин написал брошюру с примечательным ходом: если бы царь искренне решился стать «земским царём» — созвал земский собор и принял программу «земли и воли» (освобождение крестьян со всей землёй без выкупа, разрушение бюрократии, федерация общин), — народ пошёл бы за ним охотнее, чем за Пугачёвым и Пестелем. Это единственный период, когда Бакунин допускал «сверху» — правда, не реформу, а революцию, возглавленную самим монархом.
Что он предлагал против реформы 1861 года
Реформу 19 февраля Бакунин считал обманом: крестьянам оставили временнообязанное состояние, отрезки (около 18% наделов) и выкупные платежи на 49 лет под 6% годовых, так что суммарно крестьяне платили в разы больше рыночной цены земли. Он был убеждён, что крестьянские восстания неизбежны и что крестьянская революция «по существу уже началась» — и ждал её взрыва в 1861–1862 годах.
Метод — «бунтарский»: русский крестьянин, по Бакунину, «прирождённый социалист», которого не надо учить теории, а надо лишь подтолкнуть к бунту. «Разжечь пожар» должны профессиональные революционеры, устраивая постоянные мелкие восстания — тактику он называл «пропагандой фактами» (по-французски par le fait).
Зрелая программа (1869–1873)
В поздних работах («Интернационал и Карл Маркс», «Государственность и анархия», 1873) программа оформилась окончательно:
полное и окончательное уничтожение государства — с государством гибнут всё юридическое право, законодательство «сверху вниз», всякая иерархическая власть, даже выборная;
отмена наследственной собственности: земля переходит в коллективное пользование сельскохозяйственным ассоциациям (общинам), капитал и орудия производства — рабочим ассоциациям;
равное распределение земли по труду: «каждый земледелец имеет право на землю в том количестве, которое он своим трудом может обработать» — так позже сформулируют землевольцы, но исток именно бакунинский;
федерация самоуправляющихся общин «снизу вверх» вместо любого государства — в том числе он резко отвергал марксову диктатуру пролетариата: передать крестьян опеке «пролетарских чиновников» — значит создать новый деспотизм.
Итог: как это соотносится с реформой Елены Павловны
Смотрите, какая красивая зеркальность вырисовывается в нашем разговоре. Карловский эксперимент 1859 года — образец пути «сверху»: освобождение с землёй через выкуп, постепенность, роль государства как арбитра. Бакунин — ровно противоположная логика: никакого выкупа, никакой роли государства, никакой постепенности — только уничтожение помещичьего и государственного строя руками самого народа. Крестьянская община у обоих — центральная фигура, но в одном случае она объект и beneficiary реформы, у Бакунина — готовый зародыш анархического социализма, который надо лишь «зажечь».
Показательно и то, как обе стратегии прожили дальше в истории: линия «сверху» дала реформу 1861 года, а бунтарская линия Бакунина, провалившись в «хождении в народ» 1874 года (крестьяне чаще сами сдавали агитаторов полиции), в итоге мутировала в землевольческую «оседлую пропаганду».
Если интересно, могу рассказать про его знаменитый конфликт с Чернышевским и Герценом — Бакунин жестоко разругался с «Колоколом» именно из-за польского вопроса и разницы в том, как освобождать крестьян."
Народное дело: Романов, Пугачев или Пестель?» (1862) — неожиданная пауза.
"После побега из Сибири в Лондон Бакунин..."
Какой ещё Лондон?
Это говорит о том, что эта история была переписана мятежниками, и в этой подмененной истории постарались отделить Бакунина от реформ того времени в России, от Маркса и от реформ сверху.
"Рассказываю — и сразу честная поправка к моей собственной реплике из прошлого ответа: «жестоко разругался» Бакунин действительно был склонен со всеми, но главный публичный разрыв — с Герценом и «Колоколом», а с Чернышевским всё сложнее: они никогда даже не встречались, и конфликт там был скорее идеологический, чем личный. Теперь по порядку.
Дружба, которая трещала по швам
Герцен и Бакунин были друзьями с середины 1840-х — причём не «друзьями по переписке»: в 1839–1840 годах Бакунин, вечно без копейки и без паспорта, буквально жил на герценовские деньги и одолжил у него 2000 рублей «на неопределённое время». Дружба пережила революцию 1848-го, аресты, Шлиссельбург и Сибирь — но, как пишут биографы, «не всегда оставалась ровной».
В конце 1861 года Бакунин после побега из Сибири появился в Лондоне — и почти сразу обозначил то, что станет главным разломом. Герцен видел в «Колоколе» трибуну: пропаганда, убеждение, медленное брожение умов. Бакунин хотел превратить его в штаб восстания — конспиративный центр для русских, поляков и славян. В феврале 1862 года в «Колоколе» напечатали его статью «Русским, польским и всем славянским друзьям» с призывом создавать кружки, собирать деньги и формировать партию, которая боролась бы «за пришествие народного царства». А осенью он уже прямо требовал от Герцена «поднимать знамя на дело» — то есть объявлять восстание.
Герцен к польскому делу относился скептически и заранее — «до крестьянской земли им, в сущности, мало дела, а до провинций слишком много», — то есть подозревал, что шляхту волнуют не крестьяне, а границы.
Переговоры с поляками: где программа треснула
Осенью 1862 года Герцен, Огарёв и Бакунин встречались в Лондоне с представителями Центрального польского комитета (Падлевский, Гиллер, Милович). И вот тут вскрылась вся глубина несовместимости, о которой я писал в прошлый раз:
Границы. Часть польской эмиграции (например, генерал Мерославский) требовала восстановления Речи Посполитой в границах 1772 года — то есть с включением Литвы, Белоруссии и Украины. Восставшие держались этой программы, и услышать «право народов распоряжаться собой» в применении к литовцам и малороссам от них так и не удалось.
Крестьянская земля. Руководство восстания признавало право крестьян на землю лишь на бумаге и с оговорками; реакция эмиграции на это была бурей негодования.
Бакунин при этом проявил своё фирменное качество: в переговорах с поляками он утверждал, что в России уже существует тайная организация, которая немедленно выступит на стороне повстанцев. Герцену пришлось разубеждать и поляков, и собственного друга: никакой «готовой революции» в России нет.
Тем не менее «Колокол» в январе 1863 года восстание приветствовал восторженно — с полным набором знаменитых формул: «Мы с Польшей потому, что мы — за Россию. Мы с поляками, потому что одна цепь сковывает нас обоих». Огарёв написал «Обращение к Комитету русских офицеров в Польше», Бакунин добавил к нему своё — русским офицерам предписывалось не поднимать оружия против поляков ни при каких обстоятельствах.
«Уорд Джексон»: операция, которая утонула
Бакунин не ограничился статьями. 21 февраля 1863 года он выехал из Лондона, чтобы присоединиться к экспедиции Лапинского на пароходе «Уорд Джексон» — десант, который должен был высадить польских волонтёров в Литве и поднять крестьян Жмуди.
Финал трагикомичен: судно задержали в Мальме шведские власти (среди историков устойчиво подозревают действие царских агентов), Бакунин из-за «неясного конфликта» с варшавским эмиссаром Домантовичем остался на берегу — а экспедиция всё-таки пошла. При высадке в шторм у Клайпеды 24 из 32 участников утонули. Бакунин позже говорил, что по приказанию капитана его бы вообще не повезли к русскому берегу.
Разрыв
Восстание подавили. И Герцен, и Бакунин оба оказались правы и неправы одновременно — но Герцен первым признал: «поражение восстания будет и поражением "Колокола"». Так и вышло: если в 1862 году тираж был 2500–3000 экземпляров, то с 1863 года упал до 500 и больше уже не поднимался.
Дальше — ссора по всей линии:
Герцен упрекал Бакунина в авантюризме и «нигилистическом отношении к программным вопросам» — что Бакунин загнал себя в тупик, обещая полякам несуществующую русскую революцию;
Бакунин отвечал, что Герцен боялся реального дела, оставаясь в мире «изящной словесности»;
финальный аккорд — очерк Герцена «М. Бакунин и польское дело» в «Былом и думах»: с остроумием, но с «высокомерием тона и близоруким непониманием европейской роли Бакунина», как позже писал критик Амфитеатров. Бакунин, когда посмертные сочинения Герцена вышли в свет, назвал их карикатурой и пасквилем.
Впрочем, полный разрыв — слово громкое: они переписывались до самой смерти Герцена в 1870 году. Просто «дружба» стала «союзничеством через зубы».
А теперь про Чернышевского — важная поправка
Здесь я должна снять с моей прошлой реплики лишний накал. Прямого публичного конфликта «Бакунин против Чернышевского» не было — они не знакомились лично и не полемизировали друг с другом напрямую: Бакунин в 1861-м оказался за границей, а Чернышевского в 1862-м арестовали и отправили в Сибирь.
Но «линия Чернышевского» в этой истории есть, просто она проходит через третьих лиц:
Герцен и Чернышевский не поладили с первой встречи в Лондоне в 1860 году — взаимная антипатия лишь усилилась: Герцен не выносил «нигилистов» из «Современника», а они видели в нём отжившего романтика.
Бакунин разделял герценовский скепсис к «Современнику» и к самому Чернышевскому — по разным причинам: Бакунин считал его догматиком, у которого «наука» важнее бунта, и был убеждён, что русский народ не нуждается в литературных уроках — он «прирождённый бунтарь».
При этом по сути крестьянского вопроса Чернышевский стоял ближе к Бакунину, чем к Герцену: он тоже ждал крестьянской революции и поддерживал отделение Польши.
Так что корректная формула такая: жёсткий публичный разрыв — с Герценом и «Колоколом» (1863–1864); с Чернышевским — холодная идеологическая дистанция, не перешедшая в открытую вражду, но окрашивавшая всю полемику 1860-х.
Итог: что это разрыв дал истории
После 1864 года Бакунин ушёл из русских дел — сначала в Италию, потом в анархизм, где его «бунтарский» метод наконец нашёл своё поле. Но русская линия не закрылась: в 1868 году он основал в Цюрихе журнал «Народное дело» с противогосударственной программой, которая потом разошлась с молодыми редакторами-«утинцами», — но до этого именно бакунинская брошюра «Народное дело. Романов, Пугачёв или Пестель?» и его призывы «идти в народ» стали идейным фундаментом будущих землевольцев.
И трогательный эпилог: в ноябре 1869-го, через год после охлаждения отношений с Герценом, Бакунин пишет Огарёву пророческие слова — «нам с тобою не много будет личного утешения, — другие люди — новые, молодые, сильные… сотрут нас с лица земли». Через полгода Герцена не станет, а Бакунин, разрываясь уже с Нечаевым, напишет, что «Герцен был слишком крупен, чтобы с ним поступать запросто: у него есть прошедшее, и он — сила в настоящем».
Если хотите, могу рассказать следующий сюжет этой же линии — про историю Бакунина с Нечаевым и листком «Молодым народцам России», где принцип «цель оправдывает средства» столкнётся с бакунинской этикой бунта."
О том, что в этих сведениях многое появилось от подмененной истории говорит например то, что якобы русские революционеры готовили отделение Польши.
Очень хорошо видно, что это английская идея мятежной Англии, а не идея подлинных русских революционеров. Англия мечтала ослабить Россию и сделать Польшу чуждой России, как сегодня Украину, и эти ее мечты оказываются прописанными в подмененной в мятежное время истории.
Если посмотреть на события того времени, то получилось, что российские императоры почему то следовали идеям Бакунина, я имею ввиду освобождение крестьянства и славянское царство. Из официальной истории и император Александр II и император Александр III в значительной мере и создали это славянское царство, что в мятежное время постарались скрыть, например, отделив от Российской империи Болгарию при "Николае Втором" и перекрасив географические карты.
"В феврале 1862 года в «Колоколе» напечатали его (Бакунина) статью «Русским, польским и всем славянским друзьям» с призывом создавать кружки, собирать деньги и формировать партию, которая боролась бы «за пришествие народного царства»."
А затем нам говорят, что Бакунин был атеистом, боролся против государства и против российских императоров.
Из этого можно увидеть, в каком направлении англичане старались переписать в мятежное время историю России и СССР (во время мятежей "Николая Второго", Хрущева, Горбачева, Ельцина).
Отредактировано Гость 1 (Вчера 12:42:17)
