Иисус.ru Межконфессиональный христианский форум« Общение без границ« ПРАВИЛА ФОРУМА Иисус.ru - не воздавайте злом за зло или ругательством за ругательство; напротив, благословляйте, зная, что вы к тому призваны, чтобы наследовать благословение. (1-e Петра 3:9) « Текст для размышления на сегодня « Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу...(Луки 4:18 )» «Иисус.ru Межконфессиональный христианский форум « Общение без границ «Чтобы тьма исчезла, должен воссиять свет« Иисус.ru Межконфессиональный христианский форум «Общение без границ « ПРАВИЛА ФОРУМА Иисус.ru - не воздавайте злом за зло или ругательством за ругательство; напротив, благословляйте, зная, что вы к тому призваны, чтобы наследовать благословение. (1-e Петра 3:9)

Иисус.ru «« Межконфессиональный Христианский форум ««общение без границ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сквозь смерть

Сообщений 1 страница 30 из 70

1

Тема ветки выписок - вход в бардо и выход за его пределы в восточной и западной традиции.
И шире: по названию подборки "Боль, болезнь, смерть и их преодоление в стихах Миркиной".
Список книг (как всегда, обильный) представлю позже.

0

2

Стивен Левин «Кто умирает?"

Книга Стивена Левина читается на одном дыхании и, безусловно, окажется полезной для всех, кто серьезно и с пониманием относится к проблемам жизни и смерти. Духовная ситуация у нас за последние годы настолько изменилась, что можно говорить о необходимости широкого освещения проблем, рассматриваемых в книге, с целью дать людям новую точку опоры и новую надежду.


Полностью - тут:
http://www.koob.ru/levine/who_dies
http://ezoterika.ru/book.php?id=534

Сквозь смерть

Стивен Левин      Кто умирает?

Исследование Осознанного Существования и Осознанного Умирания

Мудрость американских индейцев говорит, что целостность определяется не количеством прожитых лет, а скорее полнотой вхождения в каждое мгновение.

В отличие от нашей культуры, уделяющей мало внимания подготовке к смерти, в культуре американских индейцев умирающему часто предлагают созерцать естественно выросший кристалл. Глядя на грани кристалла, переливающиеся всеми цветами радуги, человек сосредоточивает внимание на игре красок и отпускает все, что не позволяет уму выйти за свои пределы. Благодаря этой простой и мудрой подготовке, во время смерти человек легко оставляет свою временную форму и входит в радугу.

   Судя по всему, люди, чья жизнь столь целостна, что включает в себя смерть, не испытывают сильных страданий. Однако это не означает, что они живут, постоянно думая о смерти; это означает, что они с любовью пребывают в настоящем, рассматривают каждое мгновение жизни как бесценный дар. Я знаю лишь немногих, чей образ жизни подготовил их к смерти. Лишь немногие погружались в свой ум и сердце так глубоко, что готовы ко всему – будь то смерть или болезнь, радость или горе.

   Кто готов умереть? Тот, кто жил настолько полной жизнью, что не боится своих представлений о небытии. Ведь нас пугает лишь идея о смерти. Мы сторонимся только неизвестного.

  Тот, кем мы себя считаем, представляет собой всего лишь облако в небе. А осознание, которое озаряет этот процесс, видится просто как свет. Мы понемногу отходим от отождествления с умом как с «я» и становимся чистым светом осознания, неизреченностью бытия.

   Тело умирает, а ум постоянно меняется. Однако каким-то непонятным образом за всем этим ощущается присутствие того, что называют бессмертием, вечностью, таковым, каково оно есть.

   Сполна родиться означает прикоснуться к этому бессмертию. Пережить, хотя бы на мгновение, пространственность, которая простирается за пределами рождения и смерти. Войти в таинственный и парадоксальный мир без оружия, а только с любовью и осознанием.

Я был со многими людьми, когда они находились при смерти, и видел, какая великая ясность и открытость требуется для того, чтобы любовно справляться со смятением ума и тела. Чтобы оставаться вместе со страхом, который возникает без приглашений. Или оставаться столь открытым, чтобы при появлении страха сказать: «Что ж, это просто страх». Однако пространственное осознание не подвержено страху, потому что отдельное «я» не существует, и поэтому страху не к чему прицепиться.

   Очевидно, для подготовки к смерти может быть полезной практика открытости по отношению к тому, что неприятно, практика принятия и отпускания раздраженности и страха, предоставления им свободы. Если вы выпишете в один список свои ограничения и привязанности, он даст очень полную картину вашей личности. Если вы и впредь будете считать эту личность своим подлинным естеством, вы будете усиливать свой страх смерти; это будет воображаемая боязнь потерять воображаемую индивидуальность.

   Если вы составите список всей своей собственности и предпочтений, всего, что считаете своим, этот список обозначит расстояние между вами и живой истиной. Ведь в нем перечислены места вашей привязанности. Они приковывают к себе ваше внимание, и вы не можете смотреть дальше. Вместо того чтобы видеть контекст, в котором протекает ваша жизнь, вы привязываетесь к этой жизни как к единственной реальности. В этом смысл духовной близорукости. Именно эта близорукость не позволяет нам выйти за пределы своей мелодрамы, отпустить свое страдание.
   
Будда говорил, что удача приходит и уходит со взмахом хвоста лошади. Что вы сделали для полного открытия своей внутренней жизни, после которого, что бы ни случилось, оно будет лишь содействовать дальнейшему открытию? Ведь открывание себя жизни – нескончаемый процесс. Чем больше вы открываетесь ей, тем меньше смерть кажется вам врагом. Когда вы начинаете использовать смерть для углубления жизни, тогда все становится таковым, каково оно есть в это самое мгновение, и вы получаете возможность жить по-настоящему.

Тогда начинается исследование вопроса «Кто умирает?». И первый ваш ответ такой: «Именно я умираю». Затем он видоизменяется до «Ладно, если умираю именно я, то что такое это я?». Вас удивляет состояние, в котором это «я» не относится полностью ни к мыслеобразам, ни к звукам, ни к каким другим переживаниям. И вы спрашиваете: «Может, я есть этот мимолетный поток впечатлений? Но ведь у меня есть имя, лицо, репутация». Затем вы видите, что «У меня есть имя» представляет собой еще одну мимолетную мысль, облачко, проплывающее по безграничным просторам сознания. Через мгновение ум думает уже о чем-то другом. Вы замечаете, что «я» – это всего лишь идея. Где ваше «я», когда вы о нем не думаете?
   
Фактически, наблюдая за своими мыслями, интереснее всего видеть, что все они стары. Мышление основывается на памяти. Уберите память, вашу шкатулку с представлениями и символическими кодами для представления реальности, и тогда, идя по тропинке, вы осознаете только себя, идущего по тропинке. Когда вы смотрите, есть только то, что вы видите. Вы чувствуете то, что вы чувствуете. Вы переживаете все непосредственно. Вы переживаете нечто, и на это нечто больше не падает тень «кого-то» идущего, видящего, чувствующего.
 
Если бы случилось так, что, войдя в комнату, вы внезапно утратили бы всю память, вы нашли бы «новую прелесть» в каждом ранее знакомом объекте. Вы собственными глазами увидели бы его сияющую реальность. Ушло бы все известное вам, вы не знали бы ничего, все приобрело бы новую жизнь. Каждое мгновение вы видели бы чудо.

Именно наше «знакомство» с вещами не дает нам возможности видеть, каковы они есть. Вместо этого у нас появляются представления о них. Когда наше осознание фокусируется в настоящем, мы переживаем таковость окружающих нас вещей. При этом мы видим дерево и переживаем не «дерево», а живую, пульсирующую реальность, не искаженную мыслями и прошлыми предпочтениями. Мы встречаем каждую вещь, и при этом образ этой вещи не заслоняет от нас ее реальности. И тогда мы начинаем видеть, какую малую долю жизни мы обычно переживаем. Мы понимаем, что встречаем смерть так же, как и жизнь, – через образ, который не дает нам прикоснуться к ее реальности.

   Именно эта склонность обусловленного ума заменять реальность идеями и образами не дает нам лицом к лицу встретиться с жизнью. Мы продаем реальность за отбрасываемые ею тени.
 
Таким образом мы видим, что все наши знания и мысли о смерти в действительности ничего нам не говорят. У нас есть идея о выходе из тела и идея о Великой небесной мармеладной стране, врата которой всегда открыты для нас. Правда это или нет – в данном случае не важно, поскольку, что бы это ни было, это всего лишь идея. Когда мы заменяем представлениями живую истину мгновения, мы живем во мраке и заблуждении. Даже идея о том, что «тело умирает, а сознание существует вечно», – это еще одно облако в небесах сознания. Но если наши переживания состоят из идей о вещах, а не из самих вещей, как мы можем оставаться открытыми в отношении реальности, которую мы не в состоянии себе вообразить?

Что случается, когда жизнь вступает в конфликт с тем, что, как мы убеждены, абсолютно «реально»? Мы практически не видим сказочности жизни, поскольку, когда что-то не соответствует нашим представлениям о нем, мы не можем оставаться открытым к нему в своем уме и сердце. Поскольку такого несоответствия «не может быть», неугодное переживание быстро рационализируется и отбрасывается как нереальное.

  Как можно оставаться открытым тому, чего «не может быть»? Что, если вы, например, умрете, а Иисус посмотрит на вас и скажет:
   «А я на самом деле атеист!»? Что вы будете делать, когда все окажется совсем не таким, каким вы его себе воображали? Все это ожидания. Если вы читаете эти слова с надеждой на то, чтобы найти здесь простой рецепт, как нужно жить и умирать, тогда вам покажутся бессмысленными слова о том, что прежде всего необходимо работать над собой.

Дело в том, что ожидание усиливает туннельное видение. Вы можете видеть только через те отверстия в своей клетке, через которые смотрите.

   Принимая во внимание, что у нас есть столько возможностей открыться неожиданному и нежелательному, может показаться странным, что мы настолько неподготовлены к смерти. Каждый раз, когда мы чувствуем себя плохо, каждый раз, когда мы болеем гриппом, когда дают о себе знать камни в почках или боль в пояснице, мы получаем еще одно доказательство того, что рано или поздно какая-то боль или болезнь начнется и не кончится до тех пор, пока мы не покинем тело. Мы можем использовать каждую такую ситуацию как прекрасную возможность для практики песни смерти или для практики близости к Богу. Нам снова и снова напоминают о том, насколько неустойчивый процесс мы собой представляем. У нас постоянно появляются возможности практиковать отпускание этой застойности, настраиваться на длящийся процесс и чувствовать пространственность, в которой все имеет место.

Зачем ждать до тех пор, пока боль станет столь невыносимой, что мы не сможем как следует сосредоточиться? Почему бы не использовать каждое мгновение болезни, каждую простуду, каждую травму как напоминание, что нужно отпустить себя, открыться происходящему?

Когда приходит время страдания или болезней, я вижу, что у меня есть возможность открыться, не держаться ни за что и не стремиться ни к чему, не противодействовать, не усиливать нежелательные влияния. Когда я открываюсь болезни как учителю, у меня нет больше необходимости отождествлять себя со «страждущим», с «жертвой обстоятельств». Остается только то, что есть. И когда я открываюсь ему, я вижу, как это может быть прекрасным приготовлением к тому, что может последовать дальше, шагом к дальнейшему отпусканию. Это показывает мне, как я привязан к своему представлению, что жизнь каким-то образом должна продолжаться. Тогда обычная болезнь или случайное попадание молотком по пальцу становятся приготовлением к невозможному, к умиранию, к жизни в каждое следующее неизвестное мгновение.

   Ачаан Чаа показал небольшой зазор между большим и указательным пальцами и сказал: «Все, что вам нужно понять, это вот столечко, одно это мгновение». Если вы можете открыто войти в текущее мгновение, тогда вы скорее всего будете присутствовать в следующем. Если в это следующее мгновение вы будете умирать, вы будете открыты ему тоже. Вы можете подготовиться только в том случае, когда вы открываетесь настоящему. Если вы полиостью пребываете здесь и сейчас, вы сможете полностью быть тогда и там.

Дон Хуан: «Человек знания выбирает путь сердца и следует ему... Он знает, что жизнь закончится уже очень скоро... Его знание проистекает из видения, что нет более важного и менее важного. Другими словами, у человека знания нет ни чести, ни достоинства, ни родословной, ни родины. У него есть только его жизнь».
   Кто из нас настолько близок к истине, чтобы жить без чести, без достоинства? Кто доверяет этому мгновению настолько полно, чтобы не нуждаться в привлечении моральных установок? Ведь человек знает, что несет в себе квинтэссенцию самой морали. Он знает, что представляет собой сияющее осознание, в свете которого он видит жизнь. Кто настолько доверяет свету своей изначальной природы, чтобы позволить себе правильно реагировать на все, что предлагает нам мгновение?

0

3

Ожидая результатов анализов, которые должны были показать, умрет ли он через несколько недель или же выздоровеет, он сказал своей жене: «Знаешь, независимо от того, умру я или нет, ясно, что мне предстоит выполнить одну и ту же работу».

   Речь идет о том, чтобы войти в мгновение, полностью раствориться в нем; чтобы проживать свою жизнь от мгновения к мгновению, терпеливо созерцая все ощущаемое, видимое, слышимое. Однако при этом не использовать свой аналитический ум для того, чтобы понять, как переживаемое соотносится с нашим представлением о себе и о мире, а внимательно и без напряжения исследовать свои переживания, увлеченно наблюдать, как они возникают в сознании.

Наша грань – это фундамент, к которому кренится решетка нашей клетки. Игра на грани означает готовность выйти в неизвестное. Эта игра дает возможность попасть туда, где возможен подлинный рост. Когда вы приближаетесь к своей грани, вы приближаетесь к истине. Когда вы начинаете играть на ней, вы оказываетесь за пределами безопасной территории. Страх свидетельствует о близости истины, и мы преодолеваем сопротивление и начинаем выяснять, что здесь реально и кто на самом деле стремится к ложной безопасности. Мы видим, что наше страдание возникает, когда мы отворачиваемся от неизвестного и возвращаемся к воображаемому. Именно играя на этой грани, мы выходим за пределы страха смерти и за пределы идеи о том, что «кто-то» умирает. Именно здесь мы входим в полноту бытия, в бессмертие.

   Если вы каждое утро будете некоторое время сидеть в спокойном расположении духа, вы начнете видеть свою грань.
Именно привязанность к своей грани заслоняет от нас смерть, делает ее слишком реальной и важной, а не просто еще одним выходом в неизвестное.

Фактически, ум всегда спит и видит сны. Поэтому мы начинаем подходить к грани сна, начинаем развивать в себе сострадание, позволяющее научиться отпускать. Мы снова учимся переживать жизнь от мгновения к мгновению, спокойно играть, не прилагая усилий и не осуждая. Это не война. В конце концов это доброжелательность по отношению к самому себе, которая со временем после настойчивых усилий приводит к участию в потоке перемен, без мыслей о приобретении и потере, без мыслей о жизни и смерти. Эта доброжелательность выражается в открытости к безграничности того, что есть.

   Мы начинаем открываться самому осознанию, не опасаясь ничего, не отстраняясь ни от чего, достигая единения с жизнью. Это и есть подлинная готовность к смерти: знание, что ничто не отделяет нас от нашей подлинной природы и что ее может затуманить лишь неведение.

ГЛАВА 4
ЖАЖДУЩИЙ УМ

   Желание – это неоконченное дело. Все, что имеет цель в будущем, представляет собой незавершенное жизненное начинание. Однако, когда жажда рассматривается как жажда, в момент отпускания неоконченное дело заканчивается. Мираж исчезает. Вы больше не чувствуете, что это «ваше» желание. Что с ним нужно что-то делать. Видя безличность желания, мы больше не чувствуем навязчивого желания удовлетворять его.
Когда пространственное «я» осознания ограничивается формой какого-то воображаемого объекта, мы принимаем эту мысль или чувство за «я». Именно это состояние отождествленности с содержимым ума приводит к тому, что мы переживаем ум как свое «я». Это еще один пример ошибочного отождествления. Большинство наших переживаний себя сводятся к восприятию объектов в уме. Весь вечно меняющийся поток, вся необъятность естественного сознания оказывается потерянной в единственном объекте желания, в этой жажде, в этом мираже.
   Мы не умеем различать осознание и осознаваемый объект и поэтому принимаем все умственные объекты за свои собственные, за «нас самих».

   Желание – это облако в уме. Оно закрывает нашу подлинную природу.
   Ум постоянно замыкается на своем содержимом. От мгновения к мгновению мы отождествляем себя с тем, что проплывает в уме, лишь изредка замечая пространство, в котором оно парит, лишь изредка осознавая свою подлинную природу. Вместо этого мы переходим от миража к миражу, от одного момента привязанности ума к другому, теряясь в ощущении «Я есть это желание», «Я есть этот ум», «Я есть эта жажда».
Обычно мы постоянно погружены в мысли, образы, страхи и желания, лишь изредка переживаем глубину осознания, которое встречает каждый объект в ясности и безмятежности, без желания, без цели.
Это чистое осознание, в котором есть все, которое не стремится ни к чему, которое просто принимает форму, появляющуюся в его естественной пространственноcти.

Можно сказать, что осознание напоминает воду. Оно принимает форму любого сосуда, в котором оказывается. Если человек принимает свое осознание за его разные мимолетные сосуды, жизнь становится унылым путешествием от одного сиюминутного желания к другому. Жизнь становится суетливой и заполненной страхом, и человек больше не может переживать эти формы, признавая, что вода – это вода, какую бы форму она ни занимала.

   Осознание, принятие желания позволяет уму раскрыться для своего содержимого, пережить какое-то пространство, и впоследствии желание больше не является единственной мотивирующей силой. Вместо этого оно становится напоминанием о необходимости осознания, зеркалом, показывающим нам, как сильно мы держимся за содержимое ума и как мы забываем о своей подлинной природе и привязываемся к поверхностным уровням. Когда ум замыкается на своем желании, сердце также оказывается недоступным.

   Таким образом мы начинаем работать с содержимым сознания вместо того, чтобы действовать под его влиянием. Мы наблюдаем за наблюдателем. Мы начинаем прислушиваться к сердцу. Мы наблюдаем все, что происходит в уме, осознавая, например, мысль о яблоке и не давая уму «заяблочиться», замкнуться на мыслях так, будто они реальны. Мы начинаем замечать, что мысль есть мысль, что это всего лишь еще одно облако, проплывающее в сознании. Ведь вы не можете укусить мысль о яблоке, равно как вы не можете запачкаться кровью, прикасаясь к ужасной воображаемой картине с изображением автомобильной катастрофы. В мысли о яблоке все кажется таким мимолетным! Однако когда ум замыкается на мысли, страхе или желании, ориентация на открытость дает возможность в течение мгновения ясно видеть, переживать свободу, которая может сопровождать всю нашу жизнь.

Когда мы доверяем сердцу, мы видим мир осознания и действий, которые не требуют усилий. Когда мы доверяем уму, наше восприятие мира ограничивается нашими предпочтениями и желаниями.
Когда мы смотрим на ум из сердца, весь изменяющийся поток рассматривается как мимолетное представление. Когда мы смотрим на него из ума, изменения становятся нашей тюрьмой.
Наблюдая за лавиной желаний в уме, мы видим, насколько мы обусловлены. Как навязчиво мы реагируем на каждую мысль, будто это единственный шанс в бесконечном потоке возможностей. Мы замечаем, что чем больше ум желает, тем больше он навлекает на себя страдания. Мы видим, что в основе любого желания лежит незавершенность, отсутствие. Нетерпеливое ожидание другого мгновения, которое должно принести удовлетворение.

Это может даже быть желание ясности. Неважно, каков объект желания; желание – это всегда сужение восприятия до объекта, которое заставляет нас забыть о пространственности, потерять гармоничность жизни. Объект желания не имеет никакого значения, поскольку ум закрывается и начинает страдать под воздействием любого желания. Неважно, что является объектом желания: золото или спокойствие. Интересно отметить, что счастье, которое ищут, оказывается потерянным, когда естественный ум замыкается вокруг очертания его мимолетной тени. Мы теряем счастье, стараясь обрести его.

   Природа желания такова, что мы отворачиваемся от текущего мгновения в поисках «чего-то еще». То, что мы называем удовлетворением, – это мимолетное переживание безграничности, которая лежит в основе всего. Внезапно облака расступаются, и мы видим яркое солнце. Болезненных устремлений больше не существует. Ум на какое-то время становится целостным. В это мгновение нежелания ум становится подобным чистому пруду, по поверхности которого больше не бегут волны, и поэтому сквозь толщу прозрачной воды мы видим, что находится на дне. Мы переживаем мгновенную причастность к радости, которая наполняет нас, когда мы приближаемся к своей подлинной природе.

Каждая мысль, чувство или ощущение, возникающее в уме, проходит через фильтр бессознательных тенденций и предпочтений. Ум напоминает морскую волну; она то тянется за чем-то на берегу, то снова выбрасывает его на берег. В непрекращающемся возбуждении ум ищет спокойствия, которое он находит лишь в мгновения удовлетворения и отсутствия желаний. В такие мгновения мы обнаруживаем, что каким-то образом нам все же удалось подобрать ключ к пространственному чувству безмятежности. В основе стремления к удовлетворению, возможно, лежит присущее нам влечение к истине, которое мы называем «тоской по Богу». Это желание быть причастным к Единому. Несовершенство наших желаний только в том, что они слишком мелочны. Это желания «мои» и «для меня». Они не включают в себя вселенную. Это желания того, чего у нас нет, а не нас самих.

0

4

Эти бессознательные тенденции отражают тонкие привязанности ума, которые он накопил в течение многих миллиардов лет существования. Это предпочтения, рождающие ожидания, и модели, под которые мы пытаемся подогнать реальность. Но когда эти тенденции проявляются в уме, который помнит о своей пространственности и развивает доверие к ней, тогда осознание не сжимается до отождествления, а остается широким и открытым. Осознание замечает каждый объект по мере его прохождения, однако никогда не забывает себя. Мы признаем пространственность, в которой дает свои представления наш ментальный цирк.
И поскольку нет никакого отождествления, поскольку цирк не считается «моим», мы просто наблюдаем за представлением. Пышность и помпезность, цвета и движение – все это мы ценим, но видим в нем лишь событие на сцене, которое, по существу, не реально, лишь мимолетное празднование какогото давно забытого праздника.

Эти бессознательные тенденции, хотя они и могут порождать форму за формой в пантомиме ума, не вызывают больше отождествления. И мы наблюдаем, как они утрачивают свою ценность, подобно воздушным акробатам, которые после выступления раскрывают свои парашюты и приземляются на землю. Наш ум всегда остается спокойным, стабильным и осознающим. Фактически, желания продолжают возникать и исчезать, рождаясь под влиянием бывших устремлений и страхов, вожделений и отвращений, еще очень долго после того, как мы стали равнодушными к содержимому сознания.

   Возникает вопрос: «Зачем играть в осуществление каждого желания? Почему бы не прервать эту игру в середине и не отправиться на поиски источника удовлетворения внутри?»

   По мере того как мы начинаем отпускать отождествление с умом, мы открываем, что существуют другие способы открытия подлинной пространственности ума. Иногда в глубокой интроспекции, в медитации или в минуты покоя мы выходим за пределы своих привязанностей, и наш ум становится безоблачным, когда ничто не препятствует проявлению присущей ему радости. Его просторы так широки, что волны энергии прокатываются по телу, принося нам удовлетворение, по сравнению с которым бледнеет даже удовольствие от секса. При этом высвобождается естественная энергия ума. Привязанности сохранялись так долго, и теперь мы, наконец, переживаем безбрежность и силу нашей глубинной природы. Мы переживаем радость, которая в дзэн называется Единым Умом, светящимся изнутри.

   Мы работаем не для того, чтобы приобретать новые безделушки или «становиться лучшей личностью», а для того, чтобы отпустить кажущуюся закрепощенность ума. Желания проникли в нас так глубоко благодаря нашему постоянному вниманию к нему и неправильно понятому отождествлению с ним. И вот теперь, пробуждаясь, мы видим, как глубоко вошла в нас эта жажда и как ум боится внешней жизни. Отпускание того, что блокирует наше естество, означает, что мы начинаем легко играть с желаниями. Мы больше не относимся к ним как к чему-то серьезному.

Счастье нельзя купить. Счастье сокрыто в нашей собственной природе. Оно приходит с постоянным отказом от того, что рождает страдания. Оно, кажется, приходит к людям, которые глубоко погружаются в жизнь, которые постигают само бытие. По мере роста мы становимся похожи на человека, который идет по замерзшему озеру весной, – мы учимся идти легко. По мере того как лед начинает таять, мы становимся все более осмотрительны. И мы учимся распределять свой вес более равномерно, чтобы он не был весь сосредоточен на одной области, ведь мы провалимся, если не будем за этим следить.

Мы превращаем жизнь в искусство; мы учимся, как сказал один индеец, «ходить, священнодействуя»; мы начинаем уважать жизнь не за то, что она позволяет нам получать удовольствие, а просто за то, какая она есть: бесконечная, бескрайняя, содержащая все, что нужно, самодостаточная. Только осознавая страдание, которое порождается в нас жаждой получать маленькие удовлетворения от маленьких желаний, мы приближаемся к великому удовлетворению великого желания: свободе от непрекращающихся блужданий ума. Мне больно смотреть на людей, которые потеряли своих главных возлюбленных – себя.

Поиск счастья – это поиск нашей подлинной природы. Это поиск достижения того, что выходит за пределы нашего «я», за пределы отождествления с пузырями, возникающими в нашем сознании. Жизнь во имя удовлетворения маленьких желаний – это жизнь страдания. Мы можем даже сказать, что в мире желаний не найти удовлетворения; к нему можно прийти только, погрузившись в свою собственную природу.
   Мы начинаем видеть различие между желанием самоудовлетворения, отождествлением с умом, и другим качеством ума, которое является нашей мотивацией к свободе. Не имея лучшего термина, мы также можем называть эту мотивацию желанием. Но это уже не желание наших старых предпочтений; это великое желание освобождения. Желание, которое своим присутствием помогает нам отпускать желания. Это чувство присутствия, которое не ищет удовлетворения. Оно обозревает ум без суждений и насилия. Желания пребывают внутри этой терпеливой открытости, без всякого отождествления с ней; они возникают и уходят полностью независимо от нас.

   Непривязанность – это не устранение желаний. Это пространственность, которая допускает любое качество сознания, дает возникнуть любой мысли или чувству, не замыкающихся вокруг него, не затмевающих чистого свидетеля бытия. Это активная восприимчивость в отношении жизни.
Когда истина становится важнее всего остального, наша жизнь открывается для исследования, и вскоре мы постигаем силу терпения, так явственно отличающуюся от нетерпеливости – ожидания в состоянии желания. Мы видим, что терпение – это просто присутствие того, что есть, постоянство внимания ко всему, что возникает.
Чтобы освободиться, мы должны в конце концов отпустить даже свое желание быть свободным, и тогда привязанности ума уйдут, уступив место проявлениям нашей глубинной природы.
   Желание желает того, чего оно не имеет. Свобода – это обретение того, что у нас всегда было.

Человек использует Великое Желание к достижению освобождения для перемешивания огня, в котором сгорают меньшие желания, порабощающие ум. Постоянно перемешивая палкой останки своих желаний, человек наблюдает за тем, как они распадаются в пламени осознания. И в конце концов, когда кости, плоть и органы наших привязанностей, нашей кажущейся неизменности, сгорели в великом огне очищения, палку, которой перемешивались угли, желание самой свободы, тоже бросают в огонь. Таким образом, ничто больше не стоит на пути безусловной свободы.
Любая закрепощенность, любое ограничение ума не даст нам почувствовать пространство, внутри которого какое-то мгновение существует наша жизнь. Когда желание не ограничивает ум и не препятствует мышлению, сознание становится прозрачным. Входя в пространственность подлинного ума, мы становимся самой безбрежностью. Мы неотделимы от всего остального, едины со всем, что есть.

0

5

ГЛАВА 5
МОДЕЛИ

   Кришнамурти не устает повторять: «Наблюдаемое есть наблюдатель». Истина – это то, что есть. Она пребывает в это самое мгновение, без малейшего следа предыдущего переживания и без ожидания следующего. Наши модели – это тюрьма. Они являются пределом, до которого мы принимаем текущий поток изменений. Обычно все, что мы видим, – это память и ожидания.

   Именно сопротивление жизни заставляет нас страдать перед смертью.
Они видят, что прожили всю свою жизнь в тюрьме своих моделей и представлений о том, каково все есть, будет и должно быть, вместо того чтобы позволить себе пережить безграничность сущего. Они больше не находятся в плену у своих представлений о мире. Они видят, что их подлинное естество присутствует в каждом мгновении. У них больше не остается иллюзий; ничто не препятствует их освобождению. Они видят, что именно отождествление осознания с мечтами о будущем и снами о прошлом держало их в плену в течение всей жизни, что раньше они не могли позволить себе полностью участвовать в течении своей жизни от мгновения к мгновению.

   Они подходят к самому краю ума. Они видят, что не являются ни мысленными, ни эмоциональными объектами. Они начинают погружаться в свет, в котором видны все объекты ума. Они понимают, что представляют собой само осознание, не вписывающееся ни в какие модели и ожидания. Они больше не путают свет осознания с объектами, на которые падает этот свет. В безмолвном «Я есть» ума проявляется само сознание. И они больше не принимают себя за объекты осознания, а отождествляют себя с безграничным пространством чистого осознания.
   Они прикасаются к бессмертию.
  Приближаясь к смерти, они находят жизнь.
   Они прикоснулись к своему бессмертному осознанию – которое не приходит и не уходит, а просто пребывает таковым, каково оно есть.
   Я видел, как эти люди умирают в целостности, без борьбы, они просто испаряются из своих тел. Умирая, они возвращаются в свою подлинную природу. Их смерть подобна дождю, который спокойно идет над океаном.

НЕБЕСА И АД
    Различие между небесами и адом в том, что в аду ум занят определением, повезло ему или не повезло.
   Сама по себе жизнь не является ни адом, ни небесами. И то и другое – состояния сознания, его открытость или закрытость по отношению к происходящему.
   Подобно тому как природа руки подразумевает, что она является мягкой, открытой и гибкой, способной держать то, что вы в нее возьмете; так же и естественный ум есть ни к чему не привязанное пространственное осознание. Однако обусловленный ум может потерять свою изначальную открытость вследствие миллионов различных привязаиностей, которые, как мы считаем, необходимы для того, чтобы поддерживать иллюзорное чувство безопасности в этом мире.
   Мы предпочитаем узкое пространство своего изолированного «я», наших старых привязанностей, возможному освобождению из клетки. Мы предпочитаем знакомый ад страданиям, которые сопровождают выход в великое неизвестное.
Ад – это наша неспособность легко играть с голодным духом прошлых страхов и временных разочарований, неспособность сдаться. Наше сердце сжимается от страха и сомнения. Томас Мертон сказал об этом так: «Человек постигает, что такое подлинная молитва и любовь, только тогда, когда молиться невозможно, и сердце превратилось в камень». Только отпуская ад, мы возносимся на небеса, входим в свет, который не от ума.
    «Сойду в преисподнюю, и там Ты» (Пс. 138, 8).
   Отчаявшись и спрашивая себя: «Что мне теперь делать?», можно получить ответ. Ведь мы впервые не воспользовались готовым решением. В конце концов мы не знаем. Именно в уме, который говорит «Я не знаю», исчезает различие между небесами и адом. Именно в этом открытом безусловном исследовании истины постигается реальность.

Смущение – это состояние отчужденности от себя, какими вы являетесь. Болезненное непонимание существования. И все же, исследуя смущенный ум, можно достичь освобождения. Нужно лишь осознать, что безмолвный свидетель не является смущенным. Именно в пространстве, которое не привязывается к «пониманию», которое не пытается заполнить себя сведениями, может возникнуть истина. Именно в уме, который «не знает», истина переживается в ее пространственной и вневременной причастности к бытию. Смущение – это движение против потока, страстное желание любой ценой получить ответ. Тогда как «Я не знаю» – это только пространство; в нем есть место для всего, даже для самого смущения. В «Я не знаю» нет силы. К уму нельзя прилагать усилий, потому что это сразу же закрывает сердце.    Возможно, смысл учения в следующем: «Можете ли вы держать сердце открытым истине?»
   Майстера Экхарта чуть было не сожгли за то, что он сказал: «Я предпочитаю ад с Иисусом небесам без него».

   В уме возникает гнев – но кто гневается? Не знаю, гнев просто есть. В уме поселяется страх – не знаю; все о'кей. Ведь когда вы думаете, что это плохо, ваше сердце закрывается. В закрытом сердце тоже нет ничего плохого, однако это слишком болезненно. В «Я не знаю» нет никакого «должен», есть только бесконечное не-знание.

ОКОНЧАНИЕ ДЕЛ

  Однако то, что я называю любовью, это не эмоция, а состояние бытия. Подлинная любовь не имеет объекта. Многие говорят о безусловной любви к другому человеку. Однако в действительности безусловная любовь к другому невозможна. Безусловная любовь – это переживание бытия, в котором нет «меня» и «другого», нет живого или неживого объекта любви. Вы не можете безусловно любить кого-нибудь. Вы можете только быть безусловной любовью. Это не дуалистическая эмоция. Это чувство единства со всем, что есть. Переживание любви возникает, когда мы отдаем наше чувство отдельности всеобщему. Это чувство единства. Вы не любите другого; вы есть другой. Страха нет, потому что нет отделения. В этой ситуации имеет смысл говорить не столько о том, что «двое подобны одному», сколько о том, что «Единый проявлен в виде двух

   Люди, о которых можно сказать, что у них не осталось незаконченных дел, – это люди, живущие прямо сейчас, в настоящем мгновении. Мастер дзэн Судзуки сказал: «Нужно проживать свою жизнь так, чтобы она была подобна жаркому пламени, которое не оставляет после себя ничего. Все сгорает, и остается только белый пепел». Каждое действие свершается так полно, что постоянно переживается само бытие. Нечего больше делать – осталось только быть.

   Если мы скажем, что милость – это чувство общности, переживание нашей глубинной природы, то окажется, что так называемая трагедия представляет собой источник милости. Мы видим, что к милости нас приводит чаще всего не то, что приятно, а то, что приводит нас в контакт с глубинами нашего естества.

   Когда мы говорим о любви к кому-то, мы желаем сказать, что этот человек является для нас зеркалом того места в нас, которое есть любовь. Это существо становится нашим местом встречи с самим собой. Когда это зеркало оказывается разбитым, горе, которое мы переживаем, свидетельствует об утрате контакта с тем местом, которое есть любовь. Думая об этом человеке как об отличном от себя, мы скорбим о своей утрате, мы снова и снова переживаем чувство отделенности и изоляции, которое изначально вынудило нас искать за пределами самих себя то единство, которое мы называем любовью.

НАПРАВЛЕННАЯ МЕДИТАЦИЯ НА СКОРБЬ

   (Эту медитацию можно повторять про себя или же слушать, как ее медленно читают вслух)
   Стоя или сидя в удобном положении, нащупайте с помощью больших пальцев чувствительное место в центре груди, где давление кажется самым сильным.
   Позвольте своему вниманию войти в сердечный центр, расположенный в середине груди. Просто чувствуйте его там, прямо на грудине, прямо под этой костью. Возможно, в этом месте вы чувствуете тяжесть. Это уплотнение, которое, кажется, блокирует пространство, лежащее внутри.
   Некоторые чувствуют здесь весьма ощутимую боль. Это боль, появившаяся вследствие потерь и страхов всей жизни.
   Не думайте о ней – чувствуйте ее. Не это ли грусть жизни? Не создавайте ее, а просто откройтесь тому, что чувствуется.
   Это безымянная боль, которая присутствует там с тех пор, как вы себя помните.
   Если у вас есть дети, то это место знает, что однажды вы станете свидетелем смерти своего ребенка или же они станут свидетелем вашей смерти. Неизбежная потеря.
   Это боль тысяч людей, которые умирают голодной смертью в это самое мгновение. Матерей, которые прижимают голодающих младенцев к своей чахлой груди.
   Понаблюдайте за препятствиями в сердце. Зачерствение и размежевание, которые возникают, чтобы защитить чувства, сокрытые там.
   Начните входить в это чувствительное место, почувствуйте неудобство и боль в нем. Регулируйте силу ощущения надавливанием большими пальцами на эту точку.
   Чувствуйте, как боль в сердце отступает на второй план перед нажатием пальцев, которые мягко прикасаются к внутреннему страданию.
   Чувствуйте страдание в сердце. Дышите им. Пусть ваши пальцы прикасаются к этой чувствительной области. Осознавайте каждое побуждение использовать эту боль в качестве наказания.
   Пусть большие пальцы проникнут в чувство утраты и скорби, которые находятся там. Сосредоточьте свое внимание, как солнечный зайчик, в центре этого страдания.
   Уходите глубже. Не пытайтесь защитить сердце.
   Поддерживая постоянное давление в центре груди, чувствуйте страдания, которые заключены там. Это все ваши потери, опасения, неудобства, сомнения.
   Сдайтесь этим чувствам. Пусть они сделают с вами свое дело.
   Позвольте боли войти в свое сердце. Позвольте ей встретиться со всем, что выталкивает ее обратно. Позвольте сердцу быть полностью ранимым.
   Пусть боль откроется. Не бойтесь ее. Не отталкивайте ее. Откройтесь глубинному горю, которое заключено там.
   Изоляция. Полная потеря контроля над жизнью и смертью. Страх неизвестного. Страдание потери любви.
   В нас всех так много горя. Откройтесь ему. Не судите его. Просто переживите его, каким бы оно ни было.
   Это неизбежная потеря всех, кого вы любите. Бессильный гнев заброшенности во вселенную, где возможны такие невероятные страдания.
   Смерть ваших возлюбленных, родителей, детей.
   Просто позвольте себе пережить все это. Ничего не добавляйте к этому, ничего не отталкивайте. Просто посмотрите на то, что находится там, что мы носим в себе всю свою жизнь.
   Поддерживайте давление пальцев постоянным. Доведите его до мягкого осознания, перед которым тают все препятствия. Позвольте себе быть полностью рожденным даже среди всех этих страданий.
   Отпустите боль. Дышите ею. Позвольте растаять давно накапливаемой грусти.
   Позвольте своему сердцу раскрыться в это самое мгновение. Пусть осознание проникнет в самый центр вашего естества. Используйте страдание так, словно это туннель, и двигайтесь вниз по нему к центру своего сердца, во вселенную тепла и заботы.
   Чувствуйте, как ваше сердце становится пространством. Страдание заполняет его. Страх и скорбь парят в сострадательном пространстве. Дышите центром сердечной боли. Отпустите ее. Позвольте сердцу открыться за пределами своего желания и горя.
   Теперь уберите свои руки и положите их на колени. Осознайте ощущение, которое осталось в центре вашей груди, словно это окно в ваше сердце. Вдыхайте это тепло и любовь.
   Вдыхайте и выдыхайте через сердце.
   Легко дышите сердцем.

0

6

РАБОТА С БОЛЬЮ

        Направив свое внимание к ощущениям, которые возникают в спине и ногах, она начала смягчать боль, начала позволять боли – возможно, впервые за все это время – быть и тем самым обнаружила, какова ее реальная природа. Она начала замечать сопротивление, которое, казалось, сжимало боль в кулак, и постепенно расслаблять пальцы, которые сомкнулись вокруг боли. Вернув свое осознание к сильным ощущениям в ногах и спине, она начала расслаблять мышцы, сухожилья, ткани – все, что было закрепощено болью, позволяя сопротивлению уйти, открываясь ему почти на клеточном уровне. Не пытаясь изменить боль, а пуская ее свободно парить, позволяя ей просто быть в пространстве, не стремясь избавиться от нее. Просто открываясь боли, как это описано в первой медитации на боли.

   Когда в теле возникает боль, привычной реакцией является замыкание на ней. Однако наше сопротивление и страх, наша боязнь неприятного – все это лишь усиливает боль. Это похоже на то, как в ладони сжимают раскаленный уголек. Чем сильнее вы его сжимаете, тем больше он вас обжигает.
   Легко можно убедиться, что большинство из того, что мы называем болью, в действительности представляет собой сопротивление, душевное напряжение, отраженное и умноженное в теле.

   Когда она начала смягчаться вокруг боли, позволяя ей свободно парить в теле, она начала смягчаться вокруг идей и страхов своего ума. Мысли о «боли», «опухоли» и «раке» усиливали сопротивление и обостряли боль. Эти концепции и модели делали реальность опасной.

   Без малейших усилий, не прилагая никакого воздействия к уму и телу, она позволила этим мыслям и устрашающим образам начать растворяться. Она предоставила им пространство, позволила им свободно уйти. Напоминая телу о том, что оно должно быть уступчивым и расслабленным, она больше не боролась с болью. Она больше не поддерживала навязчивого сопротивления, которое было призвано устранить источник неприятных ощущений. Она начала входить в них, исследовать то, что на самом деле было болью. Это был процесс, который, как она заметила потом, довольно сильно отличался от всего, что она изучила раньше. Направляя свое внимание на боль, она мгновение за мгновением исследовала истину своих переживаний. Как она сказала позже: «Я страдала от боли в течение нескольких лет, прежде чем решилась войти в нее и исследовать ее; едва ли я когда-либо задавалась вопросом о том, что же такое боль». Она начала свое исследование. Какова фактура этого ощущения? Жжет оно или морозит? Остается ли оно в одном месте или движется? Как оно меняется во времени? Какого оно цвета и формы? Присуща ли ему структура? Каково на самом деле переживание, которое ум так легко называет болью и неприятным ощущением?
   Чтобы развить расслабление и чувствительность, которые позволяют достичь этого мягкого осознания и пространственности см. Медитацию на боли номер II.

   Она вошла в ощущения, возникающие у нее в спине и ногах с принятием и открытостью, на которые раньше не могла отважиться. Она начала исследовать то, чего всю жизнь училась избегать. От мгновения к мгновению она проникала в поток ощущений. Впоследствии она снова вернулась к этому мгновению вхождения в свою боль и сказала: «В этом исследовании была пространственность и мягкость, которую я никогда не связывала с таким тяжелым состоянием». Непосредственное переживание боли довольно существенно отличалось от того, что она могла себе вообразить. Она говорила, что большая часть того, что она всегда считала болью, в действительности оказалось сопротивлением. Конечно же, было давление и напряжение. Но слово «боль» не ассоциируется с этим переживанием. Она получила большое удовлетворение от вхождения в то, чего всегда пыталась избежать.

   В самом начале работы иногда моменты сопротивления окружали боль и заставляли ее усилиться, создавая вокруг нее узел напряжения. Ее отвращение к боли было адом, которое усиливало и отягощало и без того неприятные ощущения. Чем больше она сопротивлялась, тем более выраженной становилась боль. Чем больше был испуган ее ум, тем больше она пыталась спрятаться, но единственным местом, куда она при этом попадала, был ад. Но теперь, когда она открылась ему, она обнаруживала пространство, в котором могла видеть все, что происходит.

   Она сказала, что буквально видит волны сопротивления, которые накатываются на ее новую открытость и отдаются в нервных окончаниях, усиливая тем самым боль. Отказ от сопротивления позволяет развить мягкость и легкость, которые уступают место страданиям и дают им возможность свободно парить, что ей казалось полностью невозможным.

   Она сказала, что, как это ни странно, она впервые за эти годы непосредственно пережила то, что постоянно было частью ее жизни. Открывшись этому ощущению и войдя в него, она заметила, что на самом деле боль не стоит на одном месте и даже не имеет постоянной формы. Боль похожа на амёбу, вибрирует и постоянно меняется. Боль не похожа на прожигающий луч лазера, который она всегда себе воображала. Боль не похожа на твердое ядро неприятных переживаний. Это скорее уже совокупность многих меняющихся ощущений. Иногда она переживается как тепло, иногда как зуд и давление. При отказе от сопротивления в уме возникает много беспокойства. Сосредоточение на постоянных изменениях ощущений позволяет достичь единства с переживанием. Оно придает спокойствие уму, потому что боль – ярко выраженный объект для исследования. Она сказала, что это похоже на пребывание в ярком солнечном свете, от которого она вначале хотела уйти, но через некоторое время ее глаза привыкли к нему и могли видеть частицы этого света, образующие сияющее светило. (См. Медитацию на боли номер III).

   По словам больной, она поняла, что все техники для преодоления боли, которые она изучала раньше, неявно способствовали развитию сопротивления, которое только усиливало ее страдания. Она убедилась, что пока не посмотрела непосредственно на переживание боли, все эти методы, которые были призваны смягчить боль, на тонком уровне развивали в ней сопротивление, желание отстраниться. Она на мгновение стала одним целым с тем, от чего всегда отчаянно искала спасения. Отталкивание боли, сказала она, неявно усиливало ее желание контролировать события и страх смерти.

   Используя свою реакцию на боль как зеркало для отражения сопротивления жизни, она увидела, как много привязанностей было у нее в уме, как много страха перед жизнью и смертью. Стоило ей только познать природу боли и сопротивления, как боль перестала быть врагом и она смогла для устранения этого неудобства использовать другие методы. Она больше не пыталась избавить свое осознание от страданий, она научилась доверять своей боли, открываться ей и направлять свое осознание к спокойствию.

Большинство относится к боли как к трагедии. Лишь немногие находят глубокие исследования милостью. Как сказал один человек, открывшись и исследовав свою боль: «Меня поработила не боль в спине, в голове или костях, а боль моей жизни, от которой я всегда отстранялся. Наблюдение за этой болью в теле позволяет мне видеть, как редко в своей жизни я открывался физическим и душевным страданиям».

   Многие из тех, кто работали с этими упражнениями, говорят, что раньше они не понимали не только боль в себе, но и страх, скуку, беспокойство, сомнение или гнев, от которых они всегда убегали и в которые они не могли позволить себе войти. Они говорят, что никогда в жизни не встречались с собой и всегда отстранялись от смерти, потому что их учили отворачиваться от всего неприятного. Таким образом неприятное играло для них роль тюремщика.

   Многие говорили нам, что открытие страданию позволило им начать открываться тому, что сделало их жизнь трудной. Позволило им начать понимать, что такое гнев, что такое страх, что такое сама жизнь. Жизнь начинает открываться нам, когда мы осознаем масштаб нашего сопротивления ей. Как бы трудно ни приходилось телу, беспокойство в уме причиняет намного больше хлопот. Многие начинают дружить со своими страданиями, они встречают их как можно мягче, исследуют их, какими бы они ни были. Причем речь идет не только о боли в теле, но и о душевных муках. Многие начинают видеть, что под страхом на самом деле скрывается разочарование, неосуществленные и подавленные желания. Исследуя это разочарование, мы находим под ним великую грусть, но когда мы уходим в нее глубже, мы открываем необъятную любовь. Внимательное исследование всех состояний сознания, которые поработили нас в прошлом, становится для нас увлекательной встречей с самим собой. Оно позволяет нам проникнуть в каждое состояние сознания, в каждое телесное ощущение, сполна пережить его, – чтобы оно не было больше за семью печатями, а стало подобным облаку, плотность и очертания которого постоянно меняются, когда оно проплывает в пространстве бытия.

   Многие из тех, кто всю свою жизнь спасался от боли, начинают видеть, что при этом им никогда не удавалось избавиться от нее. Вся их жизнь была жонглированием, попыткой держать мяч в воздухе. Они начинают избавляться от бремени страха, который осознали благодаря своей реакции на физическую боль. Они полностью входят в жизнь и в момент смерти покидают тело без борьбы и сопротивления, в открытости и любви, которые приходят с мудростью.

   Удивительно, но мы обнаружили, что среди людей, с которыми мы работали, глубже всего исследовали свой страх и сопротивление те, у кого были самые сильные физические боли. Физические мучения показали им, насколько поверхностными оказались их философия и досужие домыслы. Они дошли до последней стадии в своих исследованиях жизни, чего бы они ни при каких условиях не осмелились сделать раньше. Боль стала для них строгим и заботливым учителем, который снова и снова напоминал им о том, что нужно отказаться от привязанностей и уйти глубже, отпустить текущее мгновение и наблюдать, что будет дальше.

   Тогда смерть не будет смертью того, кто желает всеми силами избавиться от боли. Это будет видение жизни, какой она является без ограничений. Это будет ясное понимание, которое позволит выйти за пределы смерти, обнаженным войти в истину.

Многие из тех, с кем мы работали и кто не страдал от сильных болей, не ощущали настоятельного желания заниматься исследованиями и отпускать свои страдания. Поскольку все было у них «не так уж плохо, в конце концов», они считали, что им удастся спрятаться от смерти так же, как они до этого прятались от жизни.

   Возможно, первой и самой общей реакцией, которая отделяет нас от боли, есть постоянное задавание себе вопроса: «Откуда эта боль взялась?» Те, кто позволяют себе постоянно задаваться подобными вопросами, порождают сильное сопротивление, которое загоняет страдание глубоко внутрь. Вопрошающий, защищающийся ум восклицает «И когда только кончится эта боль!» Такая реакция также проявляется в виде неявного стремления быть где-то в другом месте. Нелегко отказаться от этой самозащиты, которая так долго вырабатывалась и использовалась. Но именно непосредственное переживание боли, которую доставляют нам эти вопросы, заставляет нас примириться с собой, открыть свои сердца для переживаний. Тогда возникают вопросы: «К кому приходит эта боль? Кто хочет от нее избавиться?».

   Усталость, которая возникает в результате конфликта и сопротивления страданию, не дает нам полностью присутствовать в текущем мгновении. Она не позволяет нам найти среди всего, что кажется неприемлемым, зерно свободы, возможность освобождения от привязанности к уму и телу, которые мы считаем собой. Отстраняясь от боли, мы никогда не уходим глубже, никогда не спрашиваем: «Кто умирает?»
   Когда давление на позвоночный столб так сильно, что мы не можем оставаться в покое ни одно мгновение, мы начинаем видеть, как то, что заставляло нас «контролировать свою жизнь», теперь становится причиной наших страданий. Мы видим, что представление о необходимости контролировать боль, которая считается врагом, только усиливает наши страдания, только заставляет кулак сжиматься еще сильнее. В то же время, если мы позволяем боли свободно парить в теле и уме, мы можем постичь ее природу и обрести покой посреди того, что казалось нам сущим адом. Стремление контролировать рождает страдания. Контроль – это засов, который запирает нас в клетке отождествления со своим страданием.

Для многих боль кажется безвыходной ситуацией. Но безвыходных ситуаций не бывает. Открытость и исследование дают нам более глубокое понимание, кто на самом деле страдает, а также приближают к основополагающей пространственности нашей подлинной природы.
   Но часто боль бывает такой сильной, что сосредоточить внимание на медитации или даже на простом разговоре очень трудно. В такой ситуации многим помогала техника счета выдохов.
   Речь здесь идет о глубокой готовности работать с тем, что дано, – о полной капитуляции, которая является не поражением, а победой, которая позволяет отпустить «переживающего», которая находит место для страдания без «страдающего», любой ценой избегающего страданий. Речь идет о готовности слиться с Единым.

   Вначале она жаловалась на сильную боль во всем теле. Но когда она начала исследовать все части своего тела, она сказала, что большая часть того, что казалось ей болью, в действительности является страхом, стремлением что-нибудь изменить. Она сказала:
   «Знаете, то, как я реагирую на боль в теле, является миниатюрным отражением всей моей жизни».
   Здесь я хочу подчеркнуть, как важно начинать новые отношения с болью без усилий. Нужно делать один легкий шаг за другим, осознавая привязанность ума к контролю, его яростные выпады и броски. Открытие боли достигается через открытие сердца. В противном случае оно станет всего лишь еще одним тестом на выдержку, в ходе которого опять «кто-то будет делать что-то». Необходимо отпустить причины страдания, а не совершать еще один героический жест, пытаясь подавить в себе боль. «Когда человеку приходится выносить боль, небольшая смелость оказывается лучше, чем большая осведомленность, небольшая человеческая симпатия – лучше, чем большая смелость, а едва заметный проблеск любви к Богу – лучше, чем это все».

Небольшое осознание нашего постоянного бегства от того, что мы считаем неудовлетворительным, напоминает нам о легкости, которая возникает у нас в уме, когда мы начинаем отпускать, позволяем вещам быть такими, какими они являются. Исследование боли способствует пробуждению сострадания и углубляет наше понимание того, насколько мы безжалостны к самим себе. Мы видим, что в страхе нечего бояться. Мы видим, что страх – это всего лишь состояние сознания, которое завораживает нас и тем самым снова и снова отвлекает от восприятия пространства, заставляет нас отождествляться со своими страданиями. Война с внешним миром начинается внутри. Страх, равно как и другие проявления сопротивления, усиливается вследствие нашего отождествления с ними, вследствие наших попыток защитить свое воображаемое «я».

   Страх обладает способностью ограничивать ум, делать наши поступки навязчивыми. Однако страх может также напоминать нам, что мы подошли к грани, за которой начинается неисследованная территория. Сама компактность страха помогает нам понять, что соответствующим ответом является мягкое отпускание, признание его и вхождение в него, чтобы стать с ним одним целым и войти в истину, какова бы она ни была.

Она говорила: «Это уже не моя боль; это боль вселенной».

Боль обладает свойством открывать нас любви так, как мы раньше не могли себе вообразить. Мы никогда не бываем так ранимы, так беззащитны, как тогда, когда нам больно
   Когда мы сострадательно открываемся своей боли, мы начинаем чувствовать сердца окружающих людей. И тогда мы остаемся открытыми нежности своего неведения. Мы приходим в контакт с необычайной силой и пространственностью, с нашей способностью принимать и выходить за пределы. Именно эта готовность играть на грани своих страданий позволяет нам больше раскрыться и глубже проникнуть в свое подлинное естество. Сопротивление боли не дает нам явно видеть его. Открываясь страданиям, мы открываемся всему.

   Парадоксально, что, хотя нас учили избегать боли и ненавидеть малейшие неудобства, наша подлинная работа состоит в том, чтобы полюбить боль. Найти для нее новую открытость и признание, которой она не имела в прошлом. Не держаться за нее и не отталкивать ее. Просто позволять ей быть самоосознанием и состраданием. Не отвергать ни одной части себя. Относиться ко всем изменениям с любовью и заботой, признавая, как трудно открыться, когда мы привыкли в основном закрываться.

   Важно признать, что боль бывает разного уровня и силы. Иногда бывает боль, которой открыться трудно, а возможно, бывает и такая боль, которой невозможно открыться вообще. Если, чтобы открыться, мы будем дожидаться «сильной боли», возможно, у нас тогда не окажется широты для глубокого исследования, потому что мы едва ли будем готовы для такой открытости. Именно повседневное открытие малой боли готовит нас к принятию большой.

Игра на грани нашей боли должна происходить с большим состраданием. Хотя, чтобы сосредоточиться на боли и открыться ей, нужна определенная настойчивость, мы должны осознавать, что при этом в наши переживания нередко закрадывается чувство отдельного «я», сопротивление жизни.

   Когда мы начинаем игру на грани боли, мы развиваем в себе готовность реагировать на жизнь необусловленно – мы получаем возможность двигаться в ее сторону, приобретать сострадание и понимание себя, которое позволяет открываться каждому мгновению, более полно входить в жизнь. Ясно видя обусловленность, которая побуждает нас отстраняться, мы понимаем, что, в самом реальном смысле, ничего не приходит к нам извне. Все наши страдания и боли объясняются давними привязанностями тела и ума. Такие обстоятельства, как физическая боль и неспособность контролировать свою жизнь, приводят к тому, что разочарование, подобно шлаку, поднимается на поверхность нашего расплавленного ума.

   Не все принявшие участие в эксперименте прошли через одни и те же переживания. Те, кто не пережил состояние расширенного осознания самих себя, практически не изменили своего отношения к боли. Но те, кто пережил, поняли, что боль не ушла, но сильно возросла емкость – пространство, в котором она ощущается. У них теперь было больше места для каждого своего ощущения. Они видели, что представляют собой нечто большее, нежели одно это тело и ограниченный разум. Они отодвинули свою грань. Поскольку они работали с болью, а не действовали под ее влиянием, боль не была для них всем переживанием. Они начали чувствовать пространственность, в которой все парит (см. Медитации на боли номер IV и V).

По мере того как расширяется переживание бытия, изменяется и переживание боли. Когда наша пространственность каким-то образом постигается непосредственно, мы все больше настраиваемся на «того, кто ощущает боль». Мы начинаем видеть, что одна мысль сменяется другой под воздействием той же самой энергии, которая движет небесными светилами. Мы видим контекст, в котором мы живем. Мы больше уже не потеряны, не подавлены своими страданиями и мелодрамами, а открываемся вселенскому процессу, который чувствуем в себе.

   Мы настолько привыкли относиться к себе как к телу, переняли от окружающих страх перед болью, что, возникая, она полностью овладевает нашим восприятием и становится всем, что у нас есть. У нас больше нет пространства; есть только опасность, от которой нужно избавиться как можно скорее.
   Подлинный конец страданий не означает омертвения нервных окончаний, а скорее переживание основополагающей реальности, в которой все переживания находят себе место и оказываются приемлемыми.

   Как и в медитации, которая развивает в нас чувство пространственности бытия, мы начинаем видеть, что ничего не происходит вне нас. В такой медитации каждое чувство, каждое ощущение, каждый звук, каждый образ – все это постоянно преображается в нашем безграничном восприятии, просто возникает и исчезает, просто проплывает, как облако в чистом небе осознания.

   Некоторые люди, начиная заниматься такими медитациями, чувствуют тошноту, которая свидетельствует о том, как сильно они цепляются за идею о себе. Как сильно мы привязаны к своей боли! Как мало открытости мы в себе развили! Когда эти сгустки в нас начинают растворяться, когда мы начинаем переживать все в безбрежности бытия, мы можем почувствовать порывы привязанности, будто мы хотим предотвратить свое падение. Это чувство в чем-то напоминает страх смерти, страх отпустить контроль. Мы боимся, что если сделаем еще один шаг, мы провалимся в пространство и наше падение будет длиться вечно, потому что в нем не на чем стоять. Мы не понимаем, что это пространство и есть наше подлинное естество, что в нем наша единственная реальная безопасность.

   Только непосредственное переживание того, кем мы являемся на самом деле, поражает боль в самый корень. Только входя в безбрежность бытия, мы выходим за пределы отождествления себя с умом и телом. Мы больше не находим в себе привязанности к переживаниям. Фактически, мы видим, что именно потеря контакта с нашей естественной пространственностью лежит в основе большинства наших страданий. Когда мы начинаем почитать свое подлинное естество, мы больше не поощряем в себе сопротивление жизни, напряженность, несокрушимость. Напротив, мы прикасаемся к открытому сердцу, в котором находится место для всего. Отказываясь от контроля, который подавляет жизнь, мы открываемся для освобождения от своих величайших страданий – от изоляции и защищенности, которая свойственна нам как отдельному «я».

   Вопрос «Кто испытывает боль?» звучит в пустом пространстве. Мы чувствуем, что в нас не осталось даже этого «кто», а есть только присутствие.
Никакого разделения. И природа этого присутствия – сама любовь.

0

7

МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ
   (Каждую из этих пяти медитаций можно повторять про себя или же слушать, как ее медленно читают вслух)

ПЕРВАЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ
(Открытие боли)
   Расположитесь сидя или лежа, так чтобы вам было удобно. Позвольте себе занять это положение так, чтобы все тело чувствовало себя полностью присутствующим там, где оно сидит или лежит.
   Направьте внимание в ту область, где вы чувствуете неприятные ощущения.
   Пусть ваше внимание полностью сосредоточится на этой области. Позвольте осознанию постоянно присутствовать и переживать все ощущения, которые возникают там.
   Позвольте себе почувствовать неудобство вашего положения. Сжимается ли ваше тело от боли? Почувствуйте, как оно желает зажать ее в кулак, изгнать ее из себя.
   Позвольте телу открыться этому ощущению.
   Почувствуйте напряжение и сопротивление, которое накатывается, чтобы исключить это ощущение.
   Не выталкивайте из себя боль. Позвольте ей просто быть. Чувствуйте, как тело пытается отмежеваться от нее. Как оно закрывается от нее. Вообразите себе этот кулак. Чувствуйте, как тело сжимается от сопротивления.
   Почувствуйте, как тело держится за каждое новое ощущение.
   Начните постепенно открываться замкнутости вокруг ощущения. Боль может причинять самое незначительное сопротивление. Откройтесь. Расслабьтесь. Будьте вместе с ощущением. Позвольте кулаку медленно разжаться, открыться. Дайте ощущению пространство.
   Отпустите боль. Зачем держаться за нее в это мгновение?
   Чем сильнее рука сжимает раскаленный уголек, тем больше он жжет ее. Откройтесь. Расслабьтесь в области ощущения. Пусть кулак сопротивления постепенно разжимается. Открывается.
   Ладонь сжатой руки расслабляется. Пальцы начинают ослаблять свою хватку. Открываться. В области ощущения.
   Кулак расслабляется. Постепенно открывается. Мгновение за мгновением отпускайте боль. Освободите страх, который окружает ее.
   Заметьте страх, который сосредоточился вокруг боли. Позвольте страху растаять. Пусть напряжение растворится, и тогда ощущения смогут легко возникать, как они пожелают. Не пытайтесь охватить боль. Позвольте ей свободно парить. Больше не держите ее в захвате сопротивления. Расслабьтесь. Откройтесь этому ощущению.
   Кулак разжимается. Пальцы, один за другим, ослабляют свою хватку.
   Ощущения больше не охвачены сопротивлением. Раскрытие. Пусть боль смягчится. Пусть боль просто будет. Позвольте уйти сопротивлению, которое пытается подавить это переживание. Позвольте каждому ощущению стать полностью осознанным. Никакой привязанности. Никакого отталкивания. Боль начинает свободно парить в теле.
   Все привязанности отступают. Остается только осознание и ощущение открытости от мгновения к мгновению. Расслабленное тело легко принимает его.
   Кулак разжимается и становится мягкой, широкой ладонью. Никакого напряжения. Никакой привязанности.
   Пусть тело будет мягким и открытым. Пусть ощущения плывут свободно. Легко. Мягко.
   Смягчение, полное открытие боли.
   Просто ощущение. Свободно парящее в мягком, открытом теле.

ВТОРАЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ
(Глубокое расслабление, заполнение тела безмолвием)
   Сделайте несколько глубоких вдохов и займите удобное положение.
   Сосредоточьте внимание на макушке головы.
   Позвольте уму спокойно получать разнообразные ощущения, возникающие там.
   Что вы чувствуете – покалывание? тепло? наполненность? затвердение? Что бы ни возникало, позвольте ему полностью войти в осознание. Позвольте ему войти в мягкий, открытый ум.
   Когда ощущения становятся заметными, наблюдайте за чувством мягкого присутствия везде, где задерживается ваше осознание. Начните медленно направлять осознание вниз по телу.
   Почувствуйте мышцы и ткани лица. Позвольте своему осознанию и теплу смягчить каждую часть тела, в которую они входят.
   Распределите свое внимание, это чувство присутствия, по всему лицу. Пусть расслабится напряжение в области ушей.
   Расслабьте мышцы вокруг глаз. Пусть ваши привязанности растают. Заметьте, как вы обычно «пытаетесь» видеть и позвольте глазам быть расслабленными.
   В районе челюстей. Позвольте напряжению уйти прочь. Пусть лицо станет полностью мягким и расслабленным.
   Пусть внимание продолжит опускаться к шее и горлу. Чувствуйте мышцы и ткани тела. От мгновения к мгновению ощущения возникают в мягкой открытости.
   Когда приходит какое-то ощущение, та область тела расслабляется. Каждое ощущение смягчается. Эта область тела расслабляется.
   Плечи. Кости и связки. Мышцы и ткани тела. Смягчение.
   Не за что цепляться. Нечего поддерживать. Просто позвольте плечам быть мягкими и легкими. Полностью расслабленными. Отпустите напряжение и привязанность к чему бы то ни было.
   Пусть напряжение движется медленно вниз по руке. Чувствуйте поток в каждой руке, изливающийся из каждого пальца, освобождающий любое напряжение в плечах, руках, запястьях, пальцах.
   Чувствуйте живот и грудь. Туловище. Переживайте свои ощущения изнутри. Смягчайте каждый орган, когда осознание входит в него. Расслабляется живот. Легкие. Дыхание свободное и легкое. Оно происходит само по себе. Отпустите любую привязанность в туловище, в груди.
   Просто позвольте дыханию происходить самостоятельно. В открытом, теплом осознании. Не к чему привязываться. Нечего отталкивать. Есть только осознание, принятие ощущений. От мгновения к мгновению. В теплой тишине.
   Почувствуйте спину. Позвольте своему вниманию двигаться медленно вниз по спине. Расслабляйте позвонок за позвонком. Любое напряжение, любая привязанность смягчаются, тают. Это просто ощущения. Мгновение за мгновением в них становится все меньше напряжения, сопротивления, привязанности к мышцам и тканям тела. Расслабление.
   Позвольте осознанию медленно двигаться по телу. Поясница. Ягодицы. Полное расслабление.

   Пусть осознание приблизится к заднему проходу. Если там есть какое-то напряжение, расслабьте его. Отпустите затвердение. Полностью расслабьте таз.
   Почувствуйте свои бедра. Если ли в них привязанность? Позвольте тканям и мышцам стать одним целым. Каждое мгновение ощущения высвобождает еще одно небольшое напряжение. Смягчение. Погружение.
   Колени. Чувство закрепощенности? Отпустите его. Нижняя часть ног. Лодыжки.
   Позвольте осознанию войти полностью в каждую область тела по мере того, как оно медленно движется от головы к стопам.
   Почувствуйте подошвы ног. Покалывание. Вибрацию. Пусть с каждым мгновением тело расслабляется все больше.
   Переместите осознание от пальца к пальцу на ногах. Сначала большой палец на обоих ногах, затем следующий, затем следующий. Чувствуйте, как поток наполняет каждый палец. Все тело становится мягким и открытым.
   Начиная с пальцев, подошв ног и лодыжек, наполните тело мягким покоем.
   Через икры ног. Колени. Позвольте телу наполниться безмолвием. Безграничным спокойствием. Напряжение каждой мышцы уходит. Даже кости, кажется, размягчаются, в тишине, в пространстве.
   Через бедра. Глубокое спокойствие. Открытость. Через живот. Спокойствие проникает в каждый орган. Грудь. Дышите мягко, как дышится. Просто наполняйте легкие. Сердце окутано великой безмятежностью.
   Позвоночник наполняется глубоким покоем. С великим чувством покоя и расслабления. Приходящие и уходящие ощущения плывут в безмятежности.
   В руках и плечах. В локтях и ладонях. Безмолвие заполняет тело. Успокаивает ум.
   В шее. В подбородке. В горле. Безмолвие. Спокойствие. Открытость. Позвольте безмолвию медленно наполнить область за лицом. Так чтобы все лицо – глаза, рот, уши – было ощущением, которое парит в спокойствии.
   Пусть спокойствие заполнит тело вплоть до самой макушки головы.
   Тело пребывает в безмолвии. Податливость. Покой.
   Теперь позвольте осознанию течь через тело, приносить тепло и терпение каждой клеточке. Позвольте осознанию пропитать каждую часть тела, каждое мышечное волокно. Осознание в связках, в тканях тела. Позвольте телу растаять в покое и тепле.
   Пусть все тело заполнится безмолвием. Глубокое, пространственное расслабление.
   Позвольте безмолвию охватить вас.
   Легко пребывайте в безмолвии.

0

8

ТРЕТЬЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ
(Исследование боли)

   Сидите или лежите в самом удобном положении. Сделайте несколько легких, глубоких вдохов, позволяя телу привыкнуть к этому положению.
   Верните свое осознание к телу. Постепенно позвольте осознанию войти в сферу ощущений тела.
   Позвольте телу расслабиться вокруг этих ощущений. Все тело расслабляется и открывается.
   Пусть ткани тела станут мягкими. Пусть плоть расслабится, чтобы ничто больше не держалось за боль. Связки расслабляются. Мышцы расслабляются.
   Не отталкивайте боль. Пусть она просто будет. Позвольте телу смягчиться вокруг нее. Раскройтесь.
   Позвольте ей быть такой, какая она есть.
   Не держитесь за нее. Не сопротивляйтесь. Просто откройтесь мягкости.
   Позвольте боли свободно парить в теле. Позвольте ощущениям находиться в безграничном восприятии.
   Легко позвольте всему телу стать похожим на открытое пространство. Нет привязанности. Нет напряжения.
   Отпустите все вокруг боли. Почти на клеточном уровне позвольте телу расслабиться. Пусть оно станет податливым и открытым. Никаких затвердений. Никакого ухода. Позвольте всему телу быть мягким. Тканям. Даже костям.
   Расслабьтесь и раскройтесь. Вокруг области ощущений.
   Отпустите любые напряжения в дыхании. Позвольте телу дышать самостоятельно. Позвольте телу открыться пространству, в которое без малейшего вмешательства приходят ощущения.
   Легко отпустите ум, в котором идеи и мысли о боли создают напряжение. Если вы заметите мысли об «опухоли» или «раке», которые рождают страх, расслабьте все вокруг таких мыслей. Отпустите страх. Позвольте ему свободно парить в уме. Просто замечайте идеи о боли, желании убежать, боязнь оказаться пойманным. Не замыкайтесь на них.
   Позвольте этим мыслям возникать и незаметно уходить прочь. Расслабьтесь вокруг них. Старые мысли создают старое сопротивление.
   Отпустите сопротивление в теле, в уме. Позвольте каждому переживанию парить в мягком, открытом теле. В безграничной пространственности ума.

   Заметьте, что страх ищет выхода наружу. «Когда закончится эта боль?» «Откуда она приходит?» «Как я могу избавиться от нее?» Подобные мысли усиливают страдание. Заставляют сжиматься тело и ум.
   Позвольте текущему мгновению быть полностью принятым. Позвольте уму быть мягким, открытым и податливым. Всякий раз, когда возникает мысль, откройтесь ей и отпустите ее. Вам не нужно защищать себя. Не нужно никуда прятаться. Просто расслабьтесь, откройте ум и не вмешивайтесь в его проявления.
   Пусть тело станет подобным океану. Каждое ощущение спокойно плывет по его поверхности.
   Пусть тело будет открытым, текущим и мягким. Затвердения расплавляются. Твердость растворяется в безграничном океане осознания. Почувствуйте волны ощущений в океане тела. Почувствуйте близость его глубин. Расслабление. Открытость.
   Теперь спокойно направьте свое внимание к боли. Без напряжения. Даже без попыток изгнать его прочь. Позвольте вниманию непосредственно входить в свои ощущения. Исследуйте то, что называется болью.
   В чем истина этого переживания? Что есть боль? Если ум неустойчив в своем подходе к переживаниям, сосредоточьтесь на течении переживаний от мгновения к мгновению. Позвольте вниманию входить непосредственно в самый центр ощущений. Переживайте их непосредственно. Боль не является врагом.
   В это самое мгновение исследуйте ее реальность. Какова ее структура? Когда вы глубоко входите в измерения ощущений от мгновения к мгновению, в самом центре неудобства, какова ткань, фактура этого ощущения?
   Позвольте телу и уму оставаться мягкими и открытыми. Позвольте истине мгновения явиться уму, который не привязан и не боится.
   Как «чувствуется» это ощущение? Какое оно? Холодное? Жаркое? Позвольте уму проникнуть в течение ощущения от мгновения к мгновению.
   Остается ли оно на одном месте?
   Или оно движется?
   Является ли оно круглым и твердым?
   Или же оно плоское и мягкое? Имеет ли оно волокна, которые движутся по телу?
   Позвольте вашему вниманию слиться с этим ощущением. Станьте с ним одним целым. Среди постоянно меняющегося потока позвольте осознанию исследовать изменения, происходящие в настоящем. Проникните в каждую частицу этих ощущений. Примите каждое ощущение таким, какое оно есть. Это напоминает внимательное слушание мелодии, нота за нотой. Не пытайтесь забежать вперед себя. Не держитесь за старое. Просто входите в это мгновение. Настройтесь на осознание ощущения от мгновения к мгновению.
   Является ли оно твердым? Или же оно постоянно меняется? Остается ли оно на том же самом месте? Или же оно напоминает амебу, постоянно меняющую свои очертания? Его интенсивность меняется от одной области к другой, от одного момента к другому.
   Позвольте уму стать одним целым с этим ощущением. Расслабьтесь. Откройтесь. Войдите непосредственно. Замечайте любое напряжение в уме или теле. Расслабьтесь.
   Исследуйте. Какое это ощущение? Образует ли оно твердую массу? Или же оно постоянно движется?
   Или оно кажется вам узлом? Или давлением? Или покалыванием? Или вибрацией?
   Какого оно цвета? Является оно тяжелым или легким?

   Изменения происходят постоянно. Ощущения приходят и уходят. От мгновения к мгновению. Войдите в поток. Отпустите сопротивление. Отпустите идею о том, что происходит. Откройте истину самостоятельно. Это ощущение просто парит в пространстве осознания. И меняется. От мгновения к мгновению.
   Является ли оно простой точкой ощущений? Или же это сложное переживание, которое изменяется от места к месту?
   Какое оно, тяжелое и жгучее? Или же светлое и прохладное? Без малейшего сопротивления непосредственно войдите в переживание этого ощущения от мгновения к мгновению. Открытость. Смягчение. Сопротивление ума и тела плавится и уходит прочь.
   Изучайте ощущение мягким, открытым умом. Проводите исследование открытым сердцем. Открытым телом. Открытым умом.
   Постепенно, мягко откройтесь к самому центру переживаний. Спокойный, внимательный ум в самом центре. Переживайте его, каким оно есть. В безбрежной пространственности ума. Никакой привязанности. Не нужно даже никакого мышления. Просто принимайте все, что приходит к вам с мгновением. Это непосредственное переживание того, что есть. Оно развивается. От мгновения к мгновению.
   Теперь мягко верните свое внимание обратно к ровному течению дыхания и позвольте своим глазам открыться, как они пожелают.

******

ЧЕТВЕРТАЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ
(Исследование осознания за пределами тела)

   Сидите или лежите в самом удобном положении. Позвольте своему уму привыкнуть к этому положению. Позвольте телу расслабиться и смягчиться.
   Позвольте телу растаять на стуле. Позвольте ему утонуть в кровати, на которой вы лежите. Не пытайтесь поддерживать свое тело. Никаких привязанностей.
   Верните свое внимание в тело. Почувствуйте плотность, его кажущуюся твердость.
   Исследуйте ощущения, возникающие в теле. Почувствуйте твердость костей. Почувствуйте плотность тканей, сухожилий и мускулов. Почувствуйте плотность тела. Его весомость.
   Позвольте осознанию медленно двигаться от макушки головы через тело к ногам и кончикам пальцев.
   Где бы ни останавливалось осознание, там возникает ощущение.
   Позвольте постепенно перемещать осознание к краю тела.

   Чувствуйте, как кожа касается воздуха. Чувствуйте череп, верхнюю часть плеч, волоски на руках. Те места, где ягодицы встречаются с мягкой поверхностью, на которой вы сидите или лежите. Чувствуйте, как ноги касаются пола.
   Позвольте вниманию находиться в самой точке соприкосновения. Позвольте осознанию пребывать на краях тела.
   Являются ли края тела краями осознания? Чувствуйте, как осознание простирается за пределы кожи. Позвольте осознанию выходить за рамки ощущений. Чувствуйте себя за пределами тела. Исследуйте пространство, которое касается кожи.

   Чувствуйте, как осознание, кажется, существует за краями тела. Чувствуйте пространство за дюйм от тела. За фут от тела. Чувствуйте, как внимание устремляется наружу. Исследуйте, что лежит за пределами кожи и плоти. Окружающий воздух. Чувствуйте, как осознание расширяется за пределы тела.
   Осознание постепенно заполняет комнату.

   Чувствуйте стены комнаты вокруг себя. Они подобны вашему второму телу. Расширяйтесь за пределы этих стен. Позвольте уму выйти в пространство. Расширение. Никаких препятствий.

   Осознание не имеет границ. Позвольте своему осознанию быть пространством, в котором кружатся луна и звезды. Нигде нет границ. Безграничное осознание. Растекающееся по бесконечному пространству.

   Ваше тело – центр вселенной. Ваше осознание простирается в необозримую даль до бесконечности. Простирается. Мягкость. Открытость. Бесконечность.
   Мгновение за мгновением осознание расширяется во всех направлениях. Позвольте своему осознанию излучаться в необозримую даль. Простираться. Исследуйте осознание за пределами тела. Огромное открытое пространство. Вся планета парит в необозримом пространстве сознания.
   Расширяйтесь вовне. Внутри вас парят облака. Звезды. Луна. Все планеты. Вся вселенная парит в безграничном пространстве ума. Простирается везде. Простирается до самых границ космоса. И за его пределы. Безграничность. Открытость. Пространство. Самоосознание.
   Выходите за пределы. Дальше, дальше. Позвольте осознанию распространиться до бесконечности.
   Теперь пусть внимание вернется к дыханию. Каждое ощущение парит в беспредельности.
   Каждый вдох проплывает сквозь тело. Каждое ощущение получает безграничное осознание.
   Чувствуйте, как начинают открываться ваши глаза. Посмотрите по сторонам.
   Двигайтесь, если вы хотите двигаться.

0

9

ПЯТАЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ
(Свободное парение всего)
   Направьте внимание туда, где чувствуете неудобство.
   Начните смягчаться вокруг этой области. Позвольте боли просто быть там. Откройтесь ей. Позвольте всему сопротивлению растаять. Позвольте коже, тканям тела, мышцам расслабляться вокруг боли.
   Позвольте кулаку, который сжимает боль, начать постепенно раскрываться. Ослабьте напряжение, затвердение вокруг ощущений. Позвольте мышцам смягчиться, расслабиться. Никакой напряженности нигде.
   Позвольте боли просто быть там. Не держите ее. Не отталкивайте ее.
   Расслабьте связки. Ткани тела. Позвольте ощущениям свободно парить в теле. Без усилий. Без напряжения. Откройтесь вокруг ощущений. Легко. Не отталкивая ничего. Позвольте всему сопротивлению уйти из тела.
   И в уме. То же самое расслабление. Та же самая непривязанность. Отпускание мыслей. Открытие в пространство сознания.
   Какая бы мысль ни возникала, пусть она свободно парит. Какое бы ощущение ни появлялось, пусть оно свободно парит. Мысли о боли плывут в безбрежности ума.
   Расслабьтесь вокруг мыслей. Ощутите пространство, в котором они плывут. Страх. Сомнение. Смягчение. Свободное парение.
   Каждое переживание в уме проплывает, как облако, в необозримом пространстве сознания. Все, что возникает в теле, в уме. Сомнение. Замешательство. Ожидание. Страх. Просто позвольте им уйти. Они присутствуют в одно мгновение, исчезают в следующее.
   Заметьте постоянно меняющийся поток мыслей и ощущений. Постоянно возникающие и исчезающие в безграничности осознания.
   Ощущения плывут в теле. Изменяются. От мгновения к мгновению. Мысли плывут в уме. Постоянно меняются. Постоянно раскрываются.
   Все тело смягчается. Раскрывается. Расслабляется. Не цепляйтесь. Не убегайте.

   Пусть ощущения возникают в открытости. Мягкое, непривязанное пространство, которое просто позволяет вещам быть такими, какие они есть. Никакого вмешательства. Ощущения возникают. Мысли возникают. Никакого сопротивления. Никто за ними не тянется. Никто их не отталкивает. Никто не напрягается. Просто мягкое, открытое пространство. Каждое мгновение переживается в безграничном осознании.

   Звук моего голоса проплывает в открытом пространстве сознания. Слышание случается полностью само по себе. Делать ничего не нужно. Просто изменяется громкость звука, от мгновения к мгновению, в безбрежности.
   Чувствуйте пространственность бытия, которая простирается во всех направлениях и охватывает каждый звук и образ. Мгновение слышания следует за мгновением видения. За мгновением мысли. Все это плывет в безграничном пространстве сознания. Звук моего голоса. Машина, проезжающая по улице.
   Самолет, пролетающий в небе. Все это происходит в бесконечном пространстве сознания.
   Пусть ум станет подобным безграничному небу. Каждое переживание напоминает облако, плывущее, постоянно меняющееся, преображающееся в самое себя, тающее в безбрежности. Чувствуйте, как осознание существует сразу везде. Беспредельно.
   Безграничное пространство бытия. Не ограниченное больше очертанием тела. Пределами комнаты.

0

10

КТО УМИРАЕТ? часть 2

   Вы боитесь смерти потому, что верите, что родились. Но кто тот, кто родился? Кто тот, кто умирает? Посмотрите внутрь. Какое было у вас лицо до рождения? На самом деле вы то, что не рождается и не умирает. Откажитесь от того, кем вы себя считаете, и станьте тем, кем вы всегда были.
   Мы верим, что родились, и поэтому считаем себя этим телом. Мы ожидаем смерти и полагаем, что тело – это все, что у нас есть. Но во сне, когда тело теряет чувствительность, осознание по-прежнему существует. Сон жизни продолжается за пределами тела.
   «Когда я умру, я перестану существовать». Так говорит «я» нашего ума, который видит сон этой жизни. Мы боимся очнуться от этого сна, мы боимся, что ум не сможет больше плести свою фантазию.
   В той мере, в которой мы отождествляемся с телом как со «мной» или с «моим», мы боимся смерти. Тело умирает – в этом не может быть сомнений. Распад тела становится заметным вскоре после смерти. Но распадается ли при этом энергия, которая раньше оживляла тело?
   Когда «я» называет себя телом, оно предчувствует непостоянство. Когда «я» отождествляется с умом, оно боится исчезновения. Хотя рассматриваемый ум постоянно кажется нам растворяющимся и воссоздающимся. Постоянное умирание и возрождение, от мгновения к мгновению.

   Когда мы думаем о себе как о теле или как об уме, мы смущаемся, поскольку видим, что ни в уме, ни в теле нет ничего постоянного. Все везде меняется. Когда мы думаем о «я» как об уме, какая мысль есть «я», эта или последующая? Или же и то и другое противоречащие друг Другу мысли? Что есть то «я», которое грустит или радуется? Или все это непостоянные проявления ума? Мысли, которые мыслятся сами.

   Осознание напоминает луч света, который без начала и конца сияет в пространстве. Мы замечаем этот свет только тогда, когда он отражается от какого-то объекта и порождает сознание. Когда осознание прикасается к объекту мысли, моменту слышания, пробования на вкус, видения, свет от этого объекта отражается в восприятии подобно тому, как отраженный свет солнца позволяет ночью видеть луну.

Осознание – это свет, посредством которого мы видим мир. Это Вечность, которая озаряет мысли и чувства. Чем более сосредоточено осознание, тем ярче этот свет, тем яснее мы видим. Именно здесь мы обнаруживаем иллюзию нашего отождествления с сознанием как «я».

   Мы ошибочно принимаем ясный свет осознания за тени, которые он оставляет в сознании. Чистое осознание, чистое присутствие не имеет личностных характеристик – это первооснова самого бытия, тождественная безусловной любви, которая в равной мере объемлет все вещи. Когда эта первооснова порождает сознание, возникает вселенское чувство «Я есть». Мы принимаем отраженную первоосновность «Я есть» за объект осознания и говорим: «Я есть эта мысль». Тем самым мы уходим на два шага в сторону от истины чистого бытия. Осознание дает возможность появиться сознанию. Осознание – это свет, посредством которого мы видим свои переживания. Сознание рождает чувство присутствия, чувство «Я причастен к бытию». Привязанность к объектам, парящим в сознании, и отождествленность с ними рождают маленькое «я», которому кажется, что содержимое сознания – это все, что есть. Во многих духовных практиках слово «неведение» обозначает не тупость или недостаток разумности, а скорее разотождествленность с содержимым сознания как тем, что есть.

0

11

Мы можем провести различие между осознанием и объектами осознания. Чаще всего мы принимаем мысли, чувства, ощущения и даже само сознание за «я», забывая при этом свою подлинную природу, которая все это видит. Мы забываем, что мы – это сам свет, и воображаем себе, что мы – это плотные сгустки, которые отражают на нас этот свет.

   Осознание касается ощущения в колене, и мы говорим: «Я есть это тело», вместо того чтобы увидеть, что тело отражается в осознании. Даже то, что мы называем телом, – это просто масса ощущений, образ нашего ума. Оно напоминает картинку, построенную из соединенных точек. Есть просто мгновения ощущений, мгновения переживаний, которые ум соединяет, очерчивает линией и воображает незыблемой реальностью. Поначалу, когда мы исследуем вопрос «Кто я?», мы изучаем мысли и чувства, которые заставляют нас поверить в то, что мы есть тело и ум. Тело, которое вы называете «я» в четыре года, – разве оно похоже на тело, которое вы называете «я» в сорок лет? То же ли это тело? То же ли это личностное «я»? Но чувство бытия за ним может казаться неизменным. Каким-то образом бытие остается таким же; это «присутствие», которое не зависит от видоизменений сосуда. А в уме – является ли «я» этого мгновения тем же «я», что и год назад? Состояния сознания меняются, но осознание, которое их видит, остается неизменным.

На второй стадии этого процесса мы начинаем фокусировать внимание на экране, на самом сознании. Объекты сознания, очертания на экране – все это больше не приковывает к себе нашего внимания, не кажется нам реальным. Вместо этого реальность становится пространством, в котором проявляется осознание. Сосредоточивая внимание на экране, мы обнаруживаем, что мерцающие образы – это просто мимолетные иллюзии, не имеющие под собой реального основания, имеющие только тот смысл, который мы приписываем им.

   На последней стадии мы начинаем осознавать, что эта игра теней возникает только потому, что внутри постоянно присутствует источник света. И мы начинаем фокусировать осознание на нем самом. Мы переживаем пространственное чувство «Я есть» как экран сознания. Однако осознание не переживает себя как «вещь», как отделенность, и поэтому нет чувства «я», а есть только недифференцированное бытие.

Когда обусловленная тенденция отождествлять осознание с различными объектами уходит, проявляется безличность бытия, сам свет, незамутненный и необусловленный ложным отождествлением. Мы изучаем бесконечные бобины с фильмами нашего воспитания, образы которых проецируются на экран сознания. И когда мы осматриваем кинотеатр, чтобы понять, кто смотрит этот фильм, мы видим, что кинотеатр – это еще один образ на экране.

   Мы обнаруживаем, что все, чем мы себя воображали, – наше становление, наша память, содержимое сознания – это старый заканчивающийся фильм. Кинооператор умер. На вопрос «Кто я?» ответа не существует. Мы не можем знать истину, мы можем только быть ею. Когда мы живем прошлым, когда мы роемся в сознании, чтобы понять, кто мы такие или что мы такое, истина меркнет. Истину нельзя открыть в содержимом сознания. Открыть можно только иллюзию ложного отождествления. Когда мы выходим из иллюзии, возникает истина.

   Каково было ваше лицо до того, как вы родились? Когда вы изучаете чувство присутствия, простого бытия, создается ли у вас впечатление, что у него есть начало и конец? Или же оно обладает качеством постоянного присутствия, простого бытия, которое полностью независимо, которое самосуще? Что может повлиять на него? Хотя сознание постоянно наблюдает изменения в теле и уме, оно не принимает эти изменения за свет, в котором они постигаются.

   Следуй «Я есмь» до самых глубин. Переживай чистое сознание. Не отождествляйся с отражениями. Пусть «Кто я?» будет безответным, неопределимым. Стань тем пространством, из которого проистекают и в которое уходят все вещи.

   Альберт Эйнштейн говорил: «Человек – это часть целого, называемого „вселенной“; это часть, ограниченная в пространстве и времени. Он переживал себя, свои мысли и чувства как нечто отделяемое от всего остального – как оптическую иллюзию сознания. Эта иллюзия является для нас своеобразной тюрьмой, которая ограничивает нас до наших личных желаний и привязанностей к нескольким близким людям. Наша задача должна быть в том, чтобы освободить себя из тюрьмы расширением круга сострадания, которое должно распространиться на всех живых существ и на всю красоту природы».

   Однако преодолеть эту оптическую Иллюзию сознания нелегко. Когда мы начинаем отпускать тело и ум, может наступить замешательство. «Я ведь должен быть чем-то, я ведь должен быть кем-то!» – повторяет ум. Поскольку ум больше всего думает о себе, сомнения и замешательство возникают, когда он созерцает возможность выйти за пределы своего воображения и моделей. Ум постоянно воссоздает свое существование.

Отпуская настойчивое мнение ума о том, что за его пределами ничего нет, мы продолжаем исследование и обнаруживаем, что «Я должен быть кем-то» – это всего лишь еще одно непостоянное мгновение бесконечности. Мы понимаем, что все, что говорит нам наш обусловленный ум, «не обязано быть таковым» – какие бы убедительные свидетельства он не предлагал нам в подтверждение подлинности своих утверждений и своей способности защитить нас от страхов. Нам трудно отпустить безопасность нашего воображаемого «я» и войти в незнание чистого бытия.

   Когда никто в нас больше не задается вопросом «Кто я?», мы становимся самим исследованием. В каждое мгновение, сосредоточивая внимание на свете, мы спрашиваем себя: «Кто есть тот, кто мыслит эту мысль? Кто видит? Кто сейчас сидит в кресле и читает книгу?».

И тогда наступает время, когда тело и ум не кажутся больше реальными и различными. Обозревая всю видимость, мы просто не знаем, кто мы такие и что мы такое. Вы отказываетесь от устоявшихся представлений о себе, чтобы стать тем, кто вы есть на самом деле. Отказавшись даже от памяти как от реальности, вы обнаруживаете себя подвешенными в пространстве без точек отсчета, к которым привязывается ум. Когда ум уходит из своего насиженного места, он проходит через испытание сомнениями и страхами. «Где я?» – вопит он. Ум стремится стать кем-то, быть чем-то. В нем возникает чувство пустоты, потому что у нас нет оснований утверждать, что мы познали себя. Так возникает некое подобие темноты, в которой нам некем быть, в которой мы ни в чем не уверены, даже в нашем собственном независимом существовании. Это состояние напоминает темную ночь души, о которой говорит св. Иоанн Креститель. Мы дрожим в тишине, в которой уже нет прошлого, но все еще нет будущего.

Мы должны отказаться от предыдущей стадии, прежде чем перейти к последующей. Чтобы познать истину, мы должны полностью отказаться от безопасности. Но если мы привязываемся к безопасности, к иллюзии неизменности, дальше мы не идем. Мы постигаем беспочвенность постоянно меняющегося ума, постоянную изменчивость его точек зрения. Мы видим, что внутри нас нет никого и ничего, к чему бы мы могли привязать свое чувство «я». Это всего лишь независимо развивающийся процесс.

   Когда мы отказываемся от представлений о себе, ум часто устремляется к новым образам, пытается вообразить себе, что будет с нами в будущем. «Скоро я буду просветлен. Мне не надо никаких лесенок. Я буду очень спокоен. У меня будет бесконечная терпимость. Когда же это время наконец наступит?»

   Представление о просветлении становится всего лишь еще одной фантазией в уме. Ум желает присутствовать на своих собственных похоронах. Он воображает, что встретился с достойным противником – с собой. Тем самым он только усиливает иллюзию своего мнимого существования. Но вопрос «Кто я?» выходит за пределы реакций ума. Это смерть иллюзии, что есть кто-то отдельный от целого. Это отпускание своей неповторимой личности. Своей уникальности. Предпочтения ума рассматриваются как клей, который не дает нам отпустить предыдущую перекладину. Погружаясь в бытие, мы переживаем непостоянство, в котором условности невозможны. Освобождение – это не то, что вы получаете. Это ваша глубинная природа.

   «Просветление – это полное отчаяние». Стремление быть лучше, чем вы есть, приводит к тому, что наши ладони потеют, пальцы коченеют, а ум становится робким. Вы теряете поступательный момент, переходя от стадии к стадии.
   Осознание просто есть.

0

12

Даи О Кокуси:

Есть реальность, лежащая в основе земли и неба,
Однако у нее нет формы, не говоря уже об имени;
Глаза не могут разглядеть ее;
Уши не могут услышать ее голос;
Называя ее Буддой или Умом, ты действуешь вопреки ее природе,
Ведь при этом она становится подобной иллюзорному цветку в воздухе.
Эта реальность не Ум и не Будда;
Она пребывает в покое и все же лучится тайным светом,
Она открывается только очень зорким.
Это Дхарма за пределами формы и звука;
Это Дао, которое не имеет ничего общего со словами.
Чтобы ввести в заблуждение слепых,
Будда невзначай позволил словам слететь со своих золотых уст;
И с тех пор небо и земля полнятся заблуждениями.
О мои хорошие достопочтенные друзья, собравшиеся здесь,
Если вы желаете слышать громоподобный голос Дхармы,
Исчерпайте свои слова, сделайте пустыми свои мысли,
Ибо только так вы можете приблизиться к постижению Единой Сути.

ОТКАЗ ОТ КОНТРОЛЯ
   
   Чжуан-цзы предлагает нам опорожнить свою лодку. Мы должны общаться с миром, исходя из той великодушной пустоты, которая течет во всем, что есть, – и тогда никакие наши проявления не исходят от «личности», противодействующей потоку. Тогда мы можем отпустить контроль над миром и начать жить сполна.
   Как только дает о себе знать обусловленное стремление ума быть кем-то, наше сердце наполняется болью. Нас охватывает покинутость. Это одиночество нашей отделенности, нашего отчуждения от вселенной. Но когда мы спокойно сидим с этой покинутостью и позволяем ей парить в уме, она превращается в «одиночество», которое не одиноко. Речь идет о постижении, что каждый из нас одинок в Едином. Это великое безмолвие вселенной, которая «одинока» в пространстве. В ней чувствуется целостность. Но чтобы изменить глубинное одиночество нашей отделенности на «одиночество Бога», мы должны постепенно отпустить контроль и прекратить воссоздавать свое воображаемое «я». Мы должны отказаться от нашей уникальности, выйти из-под власти наших соревнующихся, сравнивающих умов.

   Контроль – это наша попытка согласовать мир с нашими личными желаниями. Отказаться от контроля означает выйти за пределы личного и слиться со вселенским.

   Контроль загоняет нас в рабство. Контроль – это защита привязывающегося ума, который противопоставляет себя открытости сердца. Если наша лодка пуста, хотя она и движется по воле течения и ветра, в ней нет «личности», которая может быть неправильно понята. В ней нет того, кто сопротивляется. Есть только пустое пространство, лодка, ветер и вода. Все пребывает в совершенной гармонии. Ничто не препятствует естественному течению. Никого в лодке – никто не страдает.

   Чжуан-цзы говорит о легкости, которая приходит к нам, когда мы отпускаем контроль и настраиваемся на то, что древние китайцы называли Дао, потоком, ненасильственным путем развития вещей. Дао – это и есть то самое «вот столечко», о котором говорил мастер медитации

Наши попытки быть особенными – это попытки отстраниться от естественного потока вещей. Фактически мы отличаемся друг от друга, не прилагая для этого никаких усилий. Делать это различие «чем-то особенным» означает усиливать разделение, потакать рассуждениям сравнивающего ума. Ведь когда мы считаем, что мы в чем-то лучше или хуже других, мы теряем сердечный контакт с ними.

   В страдании и сопротивлении мы видим, как попытка контролировать, «личность» в лодке заставляет нас страдать. В некотором смысле наше тело-разум подобны лодке. Кто стоит у руля? Есть ли у нас желание двигаться против течения? Чувствуете ли вы, что течение движется помимо вашей воли? Что если вы держите руль слишком легко или вашу лодку часто уносит по течению? Если на лодке начнется пожар и на ней все еще будет «личность», она сгорит в ней (смерть – всегда трагедия). Если же лодка пуста, она просто превратится в пепел и пойдет ко дну, но на ней никто не пострадает.

   Если вы пытаетесь быть тем, кто что-то делает, контролирует поток, тогда, в случае приближения неконтролируемых обстоятельств, ваше сопротивление усиливается, а страдание становится более заметным. Когда вы отказываетесь от контроля, вы постигаете, что «принятие – это волшебство».

в нашей обусловленности и личной истории очень мало напоминаний о том, что отпускание – это свобода, открытие себя потоку, позволяющему переживать полноту бытия. Если вы просто присутствуете, открываетесь Дао, потоку, процессу естественного развития, вы от мгновения к мгновению видите, что все хорошо. Каждое мгновение рождает следующее. В этом потоке все есть, в нем нет ничего липшего. Это совершенство. Если же вы отождествляетесь с каким-то одним пузырьком в этом потоке как с «собой», в это самое мгновение вы оказываетесь отрезанными от целого. И вы видите, как этот ваш пузырек «вас самих» растворяется у вас на ладони.

Из-за нашего постоянного поощрения своей уникальности мы теряем доверие к всеобщему. То, что есть у всех, кажется нам лишенным всех достоинств. Вместо того чтобы стать свободным, мы предпочитаем полировать решетку своей клетки.

Когда мы углубляем свое исследование вопроса «Кто умирает?», мы замечаем, как в нас закрадывается желание стать уникальными благодаря своей духовной практике. Но когда мы встречаем умиротворенных людей, чьи сердца открыты и которые могут жить, не нуждаясь в признании своих достоинств, не вставляя постоянно что-то от себя, – мы видим, что такими их делает не уникальность, а чувство того, что они неотделимы от других и вполне обычны.

Многие из тех, кто встречал Судзуки роси, замечали, что в нем не осталось того, что препятствует любви и пониманию. Он был чистым зеркалом нашей подлинной природы.
Незадолго перед тем, как он умер от рака, он сказал: «Если в момент смерти я буду страдать, в этом не будет ничего страшного. Это будет просто страдающий Будда. Никакого беспокойства. Возможно, кто-то будет страдать от физической агонии и духовной агонии тоже. Но в этом нет ничего страшного. Никаких проблем. Мы должны быть очень благодарны за то, что наделены таким ограниченным телом, как мое, как ваше. Если бы вы были бессмертны, это стало бы для вас серьезной проблемой».

Большинство людей принимаются за чтение таких книг, как эта, для того, чтобы приобрести что-то особенное. Интересно, многие ли берут в руки эту книгу с тем, чтобы отпустить свою уникальность?

Но отпускать, быть свободным, быть полностью пустым очень страшно.
Мы, если можно так выразиться, своей фантазией загнали себя в клетку. Наша фантазия – это наши модели реальности, с помощью которых мы закрываем таковость вещей. Клетка – это наше воображаемое «я».

Свобода – это способность, не закрывая сердца, иметь или не иметь то, чего вы желаете. Свобода не подразумевает навязчивых действий над содержимым своего ума; это предоставление содержимому ума возможности свободно течь и развиваться. Содержимое вашего ума может отличаться от содержимого моего ума, но процесс его развития в точности такой же. Настраиваясь на этот процесс, мы входим в Дао.

А вот что говорит Судзуки роси:
«Я путешествовал по Национальному парку „Ёсэмитэ“ и видел там огромные водопады. Прежде чем вода достигнет основания водопада, проходит немало времени. И мне показалось, что наша человеческая жизнь подобна этому. У нас бывает много трудных переживаний. Но в то же время мне кажется, что вода изначально не разделялась, а была целой рекой. Только когда она разделяется, у нее возникают трудности с падением. Похоже, что у воды нет чувства отдельности, когда она является рекой. Только когда она разделяется на множество капель, она начинает проявлять индивидуальные чувства.

До рождения у нас не было таких чувств; мы были едины со вселенной. Это состояние называется «один лишь ум», или «сущность ума», или «большой ум». После того как рождение отделило нас от этого единства подобно тому, как вода в водопаде разделилась под воздействием ветра и скал, у нас появились такие чувства. И наши трудности возникают именно потому, что у нас есть такие чувства. Вы привязываетесь к ним, не зная, откуда они возникают. Когда вы не понимаете, что вы едины с рекой или со вселенной, у вас возникает страх. Независимо от того, разделяется вода на капли или нет, вода остается водой. Наша жизнь и смерть – это одно и то же. Когда мы это понимаем, у нас не возникает больше страха смерти, и в жизни для нас больше нет проблем» Отказ от маленького ума, от ваших страданий проще, чем вы думаете, хотя сделать это очень сложно. Взращивая в себе чувство «Я не знаю», мы входим в процесс и становимся едины с Дао.

0

13

Созерцание смерти побуждает нас отказаться от своей уникальности. Сам факт смерти, необходимости оставить этот мир позади, дает нам возможность видеть, что у нас есть возможность отпустить все, что задерживает поток. Или вы будете пытаться взять с собой свою уникальность? Будет ли для вас смерть борьбой и трагедией? Созерцание смерти может быть использовано как возможность – и даже как способ – оставить нашу уникальность позади и растворить ее в том, что называется всеобщим.

Когда вы умираете, у вас возникает чувство таяния, которое может быть то медленным, то быстрым, – и это чувство пугает людей, которые желают держаться за то, что они о себе думают. Но оно приносит радость тем, кто стремится выйти за пределы обусловленного ума. Для некоторых смерть – это великое посвящение, возможность отпустить себя еще глубже. Перед лицом смерти ваши ценности обнажаются.

«Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит» Страх будет блокировать мудрость и единство, доступные нам в ходе переживаний. Но если вы стремитесь к истине больше, чем к чему-либо другому, смерть даст вам еще одну возможность отпустить контроль, слиться с тайной. Фактически, те, кто кажутся нам наиболее живыми, – это те, кто дорожат истиной больше, чем жизнью. Но если истина – главное, смерть отступит, и останется только истина.

Наша подлинная природа подобна чистой воде. Но когда мы воображаем, что отдельны от целого, наши представления после смерти ищут возможность воплотиться в другое тело.
Поскольку мы, по существу, не имеем формы, снова и снова рождаясь в мире непрерывно меняющихся форм, мы принимаем форму сосуда, в который нас вливают. Постепенно мы вмерзаем в новую форму.
Но вода есть вода, какова бы ни была ее форма. Твердость льда воображает себя своими краями и плотностью. В процессе таяния он не может забыть о них, но, испаряясь, мы устремляемся вверх.

Когда вы отказываетесь от контроля над вселенной, когда вы отпускаете все, остается только истина. И как роси, вы начинаете реагировать на каждое мгновение. Ваши действия проистекают из настоящего. Они не требуют усилий. Ваша лодка пуста. Течение уносит вас влево, и вы говорите: «О, меня несет влево!» Оно уносит вас вправо, и вы говорите: «О, меня несет вправо!» Но вы никогда не чувствуете, что мы сами оказались слева или справа; вы чувствуете только, что пребываете здесь, в настоящем. Вы открыты для всех возможностей текущего мгновения. Вы полностью присутствуете. Вы способны реагировать, действовать, руководствуясь не личными желаниями, а чувством гармонии вещей. Вы реагируете на сам поток, или лучше сказать, поток реагирует на себя. Нет никакого разделения. Некуда идти. Нечего делать. Некем быть.

Безграничное пространство бытия. Не ограниченное больше очертанием тела. Пределами комнаты. Осознанием, постоянно расширяющимся в беспредельное пространство.
Пусть осознание станет подобным небу. Которое не задерживает ничего. Которое не создает ничего. Которое позволяет всему проплывать. Без малейшей привязанности или вмешательства. Наблюдайте за звуком. За зрением. За памятью. За ощущениями. Они появляются и исчезают в открытом небе осознания.
Заметьте, что все звуки случаются в этом пространстве. Все мысли. Все ощущения. Плывут в бесконечном восприятии. Никаких пределов нигде. Все, что происходит, происходит внутри этой безграничности. Внутри беспредельного пространства сознания.
Тело расслаблено. Ум открыт и ясен.

Позвольте краям тела и ума растаять и влиться в безграничность. Тело. Ощущения. Чувства. Плывут в необозримом пространстве. В каждое мгновение ощущения меняются и свободно проплывают в чистом осознании. Мгновение памяти. Мгновение страха. Мгновение радости. Вечно меняющиеся облака в открытом небе. Каждая мысль, каждое ощущение свободно парит в безграничном осознании.
В этой безбрежности ум и тело – это всего лишь мысленные облака, плывущие в открытом, бесконечном пространстве. Само осознание. Содержит все, не задерживает ничего. Ум полностью растворяется в необозримой открытости. Тело, ощущения плывут, растворяются в пространстве. Растворяются. Растворяются. Только пространство. Только пространство.

Чтобы открыться своей подлинной природе, истине бытия, мы должны перестать откладывать смерть. Принять смерть внутрь себя означает выйти за ее пределы, за пределы того, кто, как нам кажется, умирает. Прийти к безбрежности бытия, о которой многие говорят как о бессмертии. Так мы можем использовать смерть для того, чтобы выявить все те места, в которых мы прячемся, места, в которых мы не доверяем своему сердцу.

Многие ли из нас могут позволить себе умереть прямо сейчас? Все мы можем умереть, – но можем ли мы умереть полно, просто расширяясь за пределы себя, не пытаясь ничего изменить? Не пытаясь сделать свою смерть чем-то другим, не произнося исторических последних слов, не превращая последние минуты в сцену из фильма о супермене, а просто сказать «Ах!» и уйти из тела, не держась ни за что.
Все мы находимся в процессе пробуждения. Мы становимся полностью рожденными, когда можем в каждое мгновение умереть для страха и изоляции. Иллюзия отделенности умирает, и на ее месте остается наша бессмертная подлинная природа.

Вообще НИКОГДА не принимай пилюли от боли, чтобы справиться с «дискомфортом». С ним намного легче справляться с помощью медитации.
Я НЕ ЯВЛЯЮСЬ СВОИМ ЗАМЕШАТЕЛЬСТВОМ! И это тоже уйдет.
(1) Принятие – конкретно чего
Ну страха...
Ну беспокойства...
(они скоро проходят, потому что состояния сознания)
это всего лишь обусловленная реакция
(2) Открытие – отпускание
непривязанность
Все, что раньше казалось таким незыблемым, на самом деле всего лишь облако, проплывающее мимо.

Думаю, что мне нечего теперь делать, только практиковать ПОЛНОЕ ЛЮБОВНОЕ ПРИНЯТИЕ...

Просто работай с тем, что дается тебе в каждое мгновение. Ведь это все, что ты можешь получить. Все относительно. Что заставляет тебя думать, что никто другой не пойман? Все мы пойманы. Тебе повезло больше других, потому что болезнь чаще напоминает тебе об этом.

Снова очнулся после беспамятства... Чувствую себя немного отдохнувшим, но сразу же ко мне возвращается животный страх. Это странно, поскольку я могу стоять с стороне от него и рассуждать о нем. Однако я чувствую себя пойманным и вынужденным переживать страх всем своим телом, что бы я ни делал.
Но это сбивает с толку, потому что я хотел бы думать, что мне нечего бояться. Мне казалось, что я слишком «продвинут», чтобы бояться, и все же я здесь, и здесь же мой страх. (Все мы, если разобраться, находимся в такой же ситуации.)

Я рад этой возможности, и я не должен ее упустить.
Сейчас для меня главное
РАЗВИВАТЬ СПОКОЙНОЕ ОСОЗНАНИЕ И ПРИНЯТИЕ ЭТОГО ШОУ. ОНО НЕ ТАК ПЛОХО, КАК МОЖЕТ ПОКАЗАТЬСЯ! (Фактически, оно плохо в той мере, в которой я сам считаю его плохим!)

0

14

Для многих старость приносит чувство, что они моложе своего тела. Лишь некоторые дорастают до разотождествления с ним.
Неважно, сколько человек прожил, двадцать или семьдесят лет, в конце жизни ему кажется, что она длилась одно мгновение.

* * *
Старики, живущие в теле, сгибаются под его бременем.
Старики, живущие в сердце, излучают свет.

Друзья, устремляйтесь к истине, пока вы живы.
Погружайтесь в переживания, пока вы живы!
Думайте, размышляйте, пока вы живы,
Ваше спасение возможно еще до смерти.

Когда говорят, что душа присоединится к блаженным
Только потому, что тело распадается,
Не верьте.
Как вы чувствуете себя сейчас, так будет и тогда.
Если вы не найдете ничего сейчас,
Закончив свои дни, вы окажетесь
В Городе Мертвых.
Если же сейчас вы сольетесь с божественным в себе,
В следующей жизни у вас будет лицо того,
Чьи желания удовлетворены.

Кабир говорит: когда ищут Гостя, находит Его
Только сильное желание Его увидеть.
Посмотрите на меня, и вы увидите раба этого желания.

Кабир

Понятно, что если мы сопротивляемся жизни, мы сопротивляемся и смерти
Мы с ними говорили о том, как использовать сопротивление, возникающее в уме, в качестве напоминания, что нужно открывать сердце. Попытайтесь смягчиться вокруг сопротивления так же, как вокруг любой другой боли. Работайте с сопротивлением, а не действуйте под его влиянием. Отпустите сопротивление в своем сердце,
Страдания угнетают нас, когда мы действуем под влиянием маленького «я», своего маленького ума. Мы действуем исходя из того, кем, как нам кажется, мы являемся.

Эта великая свобода пугает большинство людей, и поэтому они могут передать друг другу только страх. Они верят, что жизнь – это что-то отличное от смерти и противоположное ей. Поэтому они не замечают смерть и не принимают ее каждый день, что помогло бы им познать свободу.
Если им сказать, что так оно и есть, что нужно просто присутствовать, отпускать, сливаться с Иисусом или уходить в Него, они только смутятся или начнут интеллектуальную дискуссию. Откройтесь для этого бытия, откройтесь для Бога, который через меня поет для Своего младенца, который присутствует в моем желании помочь, сделать все, что нужно, в этом состоянии «Да». И я слушаю, прислушиваюсь в сердце ко всему, что Бог шепчет в это мгновение, в это время, в этом существе, в этом переживании.
Каждый раз, когда я смотрю на смерть, это совершенно новое переживание. Я не знаю о нем ничего. Я могу только оставаться открытой, и возможно, в этой открытости умирающему легче открыться самому, легче найти самый прямой путь к Богу. О, Смерть, ты великий учитель!

Я каждый раз удивляюсь, когда вижу, как сильно простое участие помогает тем, кто просто переносит сильную физическую боль (скажем, на последних стадиях рака).

Я говорю «массаж», но в действительности мое прикосновение пробуждало в нем свет, из которого он был сделан. И когда он понимал, что это и есть он сам (и сообщал мне об этом через руки), боль утихала, и устанавливался покой. Это просто случалось.
И вот, предложив свои руки Богу и исполнившись Его любовью, я начала ухаживать за ее телом. Я видела, что передо мной на постели лежит тело Христа. Я была ослеплена стеной света, которая исходила от нее-Него. В состоянии благоговения при виде Бога я перевязывала ей раны и пела для нее. Не знаю, какая это была песня, потому что она просто пелась из света. Думаю, что эта песня была о покое в Иисусе. Миссис Гудолл была слишком слаба, чтобы говорить, но она могла поднять одну руку и положить ее мне на плечо. Мое сердце истекало слезами от ощущения доброты этой женщины, которая, умирая, излучала любовь. В смерти так же, как и в жизни. Миссис Гудолл отошла в сиянии славы. И если ангелы вообще когда-дибо пели, они пели тогда, когда она отправлялась в дом своего Господа. Смерть для нее была любовным объятием Христа.

….И жизнь миссис Тайлер, ее смертельная агония были песней во славу Бога. Это была совершенная песня, совершенное утверждение Бога. Стоны были родовыми муками, и рожала она свою душу, которая должна была выйти из тела, и поэтому ее смертельная агония напоминала родовые муки. Я не могла этого видеть, потому что мне хотелось прекратить то, что я называла борьбой.

Я прихожу на свою смену через двадцать минут после ее смерти, захожу в комнату и протираю глаза, как пьяница при виде розовых слоников. Это похоже на психоделическое путешествие. Миссис Карас здесь больше нет. Ее разнесло по всем уголкам вселенной. Ее глаза устремлены в вечность. Ее рот – бездонная черная дыра. Все в ней устремляется навстречу свободе. Нет стен. Нет личности. Все ее существо – взрыв в бесконечность. Я нахожусь в каком-то загадочном пространстве. Может, кто-нибудь подсыпал мне в чай кислоты? Какая свобода в том, что мы называем смерть! Я просто остаюсь в этой комнате, стою некоторое время рядом со взрывом, который мы называли миссис Карас, и наблюдаю, как тело уносят в морг.

НАПРАВЛЯЕМАЯ МЕДИТАЦИЯ НА ОТПУСКАНИЕ
   (Медленно прочесть другу или мысленно повторять про себя)

   Позвольте своему вниманию сосредоточиться на дыхании.
   Не думайте о дыхании, а непосредственно переживайте его, по мере того как оно продолжается само по себе.
   Позвольте осознанию приблизиться к самому краю ощущения по мере того, как дыхание входит и выходит из ноздрей.
   Пусть осознание станет мягким и открытым. Пусть оно войдет в каждый вдох без малейшего вмешательства.
   Переживайте естественные волны дыхания, по мере того как случаются вдохи и выдохи.
   Не пытайтесь контролировать или менять его. Просто наблюдайте за ним.
   Откройтесь для того, чтобы пережить каждое мимолетное ощущение, возникающее в процессе дыхания, мгновение за мгновением.
   Пусть дыхание дышит себя. Без комментариев. Без каких бы то ни было попыток как-то контролировать его. Позвольте дыханию быть таким, каково оно есть. Если оно глубоко, пусть оно будет глубоким. Если оно поверхностно, пусть оно будет поверхностным. Позвольте осознанию и ощущениям встречаться, от мгновения к мгновению, с каждым вдохом, с каждым выдохом.
   Пусть ваше дыхание будет полностью естественным и свободным. Ни при каких условиях не задерживайте его умом. Только дыхание, продолжающееся само по себе. Ощущения возникают от мгновения к мгновению в безграничной пространственности осознания.
   Если вы заметите, что ум пытается придать дыханию форму, контролировать его самым незначительным образом, просто наблюдайте за его особенностями и позволяйте дыханию спокойно парить. Никакой привязанности. Никакого контроля.
   Полностью отпустите дыхание. Позвольте ему продолжаться самостоятельно. Не вмешивайтесь в тонкий поток.
   Чистое осознание. Широкое, как небо. Пространственное.
   Ощущения дыхания возникают и исчезают в этой открытости. Не к чему привязываться. Нечего делать. Только дыхание, какое оно есть.
   Каждый вдох уникален. Ощущения меняются, от мгновения к мгновению.
   Ощущения в теле возникают и исчезают на просторах безграничного осознания. Руки сложены на коленях. Каждое мгновение переживается таким, каково оно есть. Нет необходимости ничего называть. Нет необходимости ничего прерывать.
   Не называя переживаний, прикасайтесь к ним непосредственно. Переживайте чистое бытие в безбрежности осознания.
   Ощущения дыхания. Ощущения тела. Свободное парение. Дыхание не задерживается. Мысли о теле не возникают. Просто мгновения переживаний, которые появляются и исчезают в беспредельности.
   Заметьте, как возникают мысли. Комментарии, воспоминания, мышление. Каждая мысль есть облачко, проплывающее в безграничном пространстве сознания. Оно существует только мгновение. Оно снова растворяется в потоке. Не нужно контролировать. Один только бесконечный поток изменений. Одно только развитие процесса, от мгновения к мгновению.
   Мысли мыслят себя. Нечего осуждать. Нечего добавлять. Откажитесь от контроля хотя бы немного. Просто позвольте вещам быть такими, каковы они есть, возникающими из безбрежности бытия и возвращающимися в нее обратно.
   Отпустите тело. Позвольте ощущениям парить в безграничном пространстве. Откажитесь от ума. От мыслей. От чувств. Которые возникают и исчезают. Не за что держаться.
   Нечего делать, можно только быть. Легкость. Откройтесь необозримой беспредельности осознания.
   Мысли, которыми вы «обладаете» или за которые вы «ответственны», уходят. Мысли, плывущие в уме, как облака, проплывают и исчезают из виду. Мысли обо «мне» и о «моем» загораются и гаснут. От мгновения к мгновению. Пусть загораются. Пусть гаснут.
   Некем быть. Нечего делать. Некуда идти. Оставайтесь здесь. Просто присутствуйте.
   Отпустите тело. Отпустите ум. Переживите бытие, которое развивается само по себе. Без малейшей необходимости помогать или контролировать. Без осуждения. Без вмешательства. Простое бытие. Только Поток и Перемены.
   Будьте безмолвны и знайте.
   Раз и навсегда полностью откажитесь от контроля. Отпустите страх и сомнения. Позвольте каждой мысли парить в ее собственной природе.
   Растворитесь в бесконечном пространстве сознания. Нет тела. Нет ума. Только мысль. Только чувство. Только ощущения. Облака. Плывущие в пространстве.
   Мгновение мысли. Мгновение слуха. Мгновение воспоминания. Мгновение страха. Как волны, мгновения возникают одно за другим и возвращаются обратно в океан бытия. В безбрежность нашей подлинной природы.
   Некому быть. Нечего делать. Позвольте каждому мгновению быть таким, каково оно есть.
   Никакого сопротивления нигде. Позвольте ветру дуть прямо сквозь себя.
   Некому быть – только тому, что есть. Этого мгновения достаточно.
   Некуда идти – только сейчас. Только здесь. Нечего делать – только быть.
   Не привязываясь ни к чему, мы одновременно пребываем везде.

0

15

БЕСЕДЫ МАСТЕРА ДЗЭН ЯСУТАНИ С ЗАПАДНЫМИ ЛЮДЬМИ
(в пересказе роси Филипа Капло)

   Роси (строго): Кто вы? (Нет ответа.) Кто вы?!
   Ученик (после паузы): Я не знаю.
   Роси: Хорошо! Знаете ли вы, что вы имеете в виду, когда говорите «Я не знаю»?
   Ученик: Не знаю.
   Роси: Вы – это Вы! Вы – это только Вы. Больше ничего.
   Ученик: Что вы имели в виду, когда сказали «Хорошо!» после того, как я ответил «Я не знаю»?
   Роси: В самом глобальном смысле, мы не знаем ничего.
   Ученик: Вчера вы пообещали сегодня спросить у меня, кто я, и поэтому я решил, что должен найти надлежащий ответ, и принялся обдумывать различные варианты, но когда вы только что спросили «Кто вы?», я не мог ничего вспомнить.
   Роси: Прекрасно! Это свидетельствует о том, что ваш ум свободен от идей. Теперь вы можете отвечать всем своим существом, а не только головой. Когда я сказал вам, что сегодня спрошу у вас, кто вы, я не хотел, чтобы вы выдумывали ответ. Я хотел, чтобы вы с помощью «Кто я?» проникали как можно глубже в себя. Когда вы придете к внезапному внутреннему постижению своей Подлинной природы, вы сможете отвечать мгновенно и без колебаний.
   Ученик: Спрашивая себя, кто я, я пришел к выводу, что я есть это тело, то есть эти глаза, эти ноги и так далее. В то же время я постиг, что эти части тела не существуют независимо. Если бы мне пришлось, например, вынуть глаз и положить его перед собой, он не мог бы больше работать как глаз. Равно как моя нога не смогла бы функционировать как нога, если бы мне нужно было отделить ее от тела. Для ходьбы моей ноге нужно тело точно так же, как моим глазам нужны объекты для того, чтобы что-то видеть. Более того, то, что видят мои глаза, и то, на что ступает моя нога, есть часть вселенной. Стало быть, я – вселенная. Это правильно?
   Роси: Вы – вселенная. Это правильно. Но то, что вы только что мне предложили – это абстракция, всего лишь представление о реальности, а не сама реальность. Вы должны встретить реальность непосредственно. Вы должны постичь реальность.
   Ученик: Но как мне это сделать?
   Роси: Просто спрашивая «Кто я?», пока внезапно вы не увидите свою Подлинную природу с полной ясностью и определенностью. Помните, что вы не есть ни тело, ни ум. Вы также не являетесь совокупностью тела и ума. Что же вы, в таком случае? Чтобы постичь свое подлинное Я, а не его маленькую часть, вы должны постоянно настойчиво спрашивать себя «Кто я?».
   Ученик: В прошлый раз вы сказали, что я не есть ни ум, ни тело. Я этого не понимаю. Если я не являюсь ни тем, ни другим, ни комбинацией того и другого, – что я тогда?
   Роси: Если вы спросите у обычного человека, кто он, он ответит «Этот ум», или «Это тело», или «Этот ум и тело», – но ни один из этих ответов не является правильным. Мы больше, чем наш ум или тело, или и то и другое вместе. Наша Подлинная природа пребывает за пределами всех категорий. Все, что вы можете подумать или вообразить себе, – это всего лишь фрагмент вас. Отсюда следует, что ваше подлинное Я нельзя найти с помощью логического вывода, интеллектуального анализа или воображения.
   Если я отрублю себе руку или ногу, мое подлинное Я совсем не уменьшится. Строго говоря, ваши тело и ум являются не вами, а частью вас. Ваша Подлинная природа не отличается от Подлинной природы этой палки, этого стола или этих часов –любого другого объекта вселенной. Когда вы непосредственно переживете эту истину, ваше переживание оказывается настолько убедительным, что вы воскликнете: «Вот оно что!» – потому что не только ваш мозг, но и все ваше существо принимает участие в этом знании.
   Ученик (неожиданно кричит): Но я боюсь! Я боюсь! Я не знаю чего, но боюсь!
   Роси: Нечего бояться. Продолжайте углублять свое вопрошание, пока ваши обусловленные представления о том, кто вы, не исчезнут, пока вы внезапно не постигнете, что вся вселенная не отличается от вас самих. Вы находитесь в критическом состоянии. Не отступайте – только вперед!

***

ИСЦЕЛИТЬСЯ ИЛИ УМЕРЕТЬ – ВЕЛИКИЙ ВЫБОР

   Создается впечатление, что уравновешивание ума и сердца может либо изгнать болезнь из тела, либо, как в некоторых случаях, привести этого человека к гармонии после смерти тела.
   До тех пор пока мы думаем об исцелении как о противостоянии смерти, будет продолжаться замешательство. До тех пор пока мы отделяем жизнь от смерти, мы отделяем ум от сердца, и поэтому у нас всегда есть что защищать, есть кем быть, есть причина порождать дисгармонию и болезни. Когда отношение к исцелению правильно, отношение к смерти тоже правильно.
«Исцеление сработало. Теперь я понимаю, что мне нужно лишь открыться для всего, что происходит, с любовью и осознанием. Мне не остается ничего делать, а только внимать, раскрываться и быть».
Только отдаваясь основополагающей таковости, человек может открыть для другого глубинную гармонию бытия. Все, что подчеркивает чувство отделенности «исцеляемого» от остальной вселенной, углубляет разделенность сердца и ума, усиливая тем самым страх смерти и дисгармонию, лежащую в основе болезни.
   Когда вы становитесь пространством, вы не принуждаете ничего. Вы не отталкиваете жизнь и смерть. Фактически, вы даже не противодействуете болезни. Уравновешивая себя, вы просто позволяете равновесию установиться.

   Любовь – оптимальное условие для исцеления. Целитель использует все, что интуиция подсказывает ему, но его энергия не может приходить от ума. Его энергия приходит из открытости сердца. Он чувствует нечто большее, чем состояние тела. Он уходит к источнику, из которого проистекает любое исцеление, не пытаясь вмешаться или изменить то, что позволит сделать следующий совершенный шаг. Он не пытается перехитрить вселенную.
В тибетской целительской традиции тех, кто собирался использовать свои энергии во имя других, на первом этапе обучения целительству учили глубоко открываться смерти. Их учат ничего не исключать из восприятия совершенства вещей. Жизнь и смерть рассматриваются ими как совершенное проявление бытия в этот конкретный момент в это конкретное время. Целитель работает с процессом бытия, а не с его отдельными проявлениями. Подлинный целитель идет к первоосновам бытия и позволяет ему проявляться в идеальном соответствии с тенденциями, которые привели этого индивида к учению, именуемому болезнью.

открытие, необходимое для исцеления, и подготовка к смерти – это одно и то же.
   Все сводится к отношению человека к жизни. человек прикоснется к бессмертию. Он приблизится к исследованию недифференцированного бытия, из которого проистекает исцеление и мудрость.
   Я знал нескольких людей, которые сражались со смертью до последнего, и только когда они приготовились умереть, их тело и ум пришли в равновесие и в теле началось исцеление.
я попытаюсь развенчать здесь некоторые предрассудки относительно естественного исцеления, которое дает нам смерть. Смерть – это не враг. Если «враг» вообще есть, то это неведение и отсутствие любви. Отождествляясь с содержимым ума, мы редко доверяем пространственности сердца. Фактически, может быть так, что болезни в значительной мере являются результатом нашего недоверия своему глубинному естеству. Эта дисгармония возникает, когда мы отстраняемся от истины.
   Для кого-то это может быть болезнь, заставляющая их вначале смотреть внутрь. Для таких людей это может быть единственное переживание, которое позволяет им обратить внимание, начать исследовать ум-тело, развивать чувство целостности. Для многих болезнь оказывается великим даром, поскольку она позволяет им соприкоснуться с собой так, как это не позволяет сделать никакое другое событие жизни. Болезнь заставляет нас пересмотреть все то, что мы нагромоздили, чтобы защитить себя от жизни.

   Некоторые сказали мне, что они всю жизнь искали учителя или учение, которые привело бы их к большей целостности. В конце концов случалось так, что таким учением оказывалась болезнь, что рак становился для них учителем, зеркалом истины. Для многих болезнь – это путь обратно к жизни.
   
   Другой человек видел в болезни послание, с которым нужно работать. Он стремился вернуть себе гармонию, уравновесить сердце и ум, улучшить качество жизни, приводя в соответствие то, что казалось беспорядочным. Вместо того чтобы направлять энергию на продление жизни, он погружался в богатство, которое придавало смысл его жизни. Он не был поверхностным, «не накручивал себя», как выразился один мой знакомый.
   Когда первый больной почувствовал, что он не может вылечиться, он решил, что для него все потеряно, тогда как у второго больного было место и для жизни, и для смерти. Второй исследовал жизнь, а не сопротивлялся ей. Он видел достоинство исцеления, но при этом не забывал, что сознательное вхождение в смерть также может иметь смысл. Его жизнь углублялась, и во всем, что он говорил, чувствовалось новое понимание. Он не пытался бороться с болезнью и не проклинал ее. Он исследовал вопросы «Что такое болезнь?», «Кто болеет?».

***

Один больной в своих исследованиях пришел к выводу, что исцеление не исключает возможности смерти. Он нашел в себе то, что привязывало его к жизни, что затрудняло лечение и не давало возможности умереть. Он назвал это чувство «жаждой жизни», – хотя ему и не верилось, что такое, казалось бы, похвальное чувство может лежать в основе привязанности и замешательства. «Что делать со стремлением оставаться в теле, когда оно умирает? Разве не „жажда к жизни“ мотивирует наш эгоизм, наше желание сделать все, что в наших силах? Разве не „жажда жизни“ лежит в основе нашего желания быть кем-то и стать заблокированной энергией, которая вызывает болезнь? Как это ни странно, разве не желание жизни убивает нас?»

   Возможно, что эгоистичность «жажды жизни» уравновешивается тем, что некоторые называют «тоской по Богу», стремлением к истине. Если человек обуздает «жажду жизни», поможет ли это ему так же, как и «тоска по истине»? Какие из этих качеств делают жизнь осмысленной и открытой для участия в тайнах и чудесах бытия?
   Отказ от жажды жизни не означает жажду смерти. И то и другое свидетельствуют о привязанности к телу и основываются на неправильном понимании личности.
   До тех пор пока смерть является врагом, жизнь – это борьба. Жизнь остается разделенной на небеса и ад. Ум продолжает свое непрекращающееся движение под влиянием страха и беспокойства, что уже само по себе может стать причиной новой болезни.
   В течение месяцев она работала с Иисусовой молитвой «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», которая иногда позволяла ей избавиться от дуализма и почувствовать себя единой с Иисусом, погрузиться в священное сердце, сиявшее у нее в груди. Она научилась настраиваться на милость вселенной, на основополагающую реальность бытия, на саму любовь. Через несколько дней она позвонила мне, чтобы сказать, что не может относиться к этим ежечасно принимаемым стаканам сырого сока иначе, как к евхаристии. Поэтому она начала использовать свое отвращение к ним для исцеления чего-то более глубокого в себе. Это был отказ от привязанностей, удовольствий и страданий, выход за пределы плотских пристрастий в центр сердца. И она сказала: «Знаете, даже если это все не исцеляет моего тела, оно делает чудеса с моим сердцем».в течение следующих двух недель она строго придерживалась этой диеты. Она говорила, что иногда евхаристия наполняла ее великим теплом, но в другое время она раздражалась даже от шума, который доносился из соседней комнаты. Вернувшись домой, она продолжала регулярно принимать эти очистительные соки и сказала, что ее тело чувствует себя лучше. ,,
   Получив этот последний смертный приговор, она, к своему удивлению, почувствовала облегчение. «Все это время, повторяя Иисусову молитву и отдаваясь милости вселенной, я думала, – сказала она, – что милость Христа в том, чтобы исцелить мое тело. Но теперь я вижу, что волю Господню предугадать невозможно».
   Оказалось, что «милость Христа» не в том, чтобы исцелить ее тело, а в том, чтобы дать ей понимание своего глубинного естества, которое выходит за пределы отождествления с телом. Она умерла легко и с благоговейной любовью. Ее исцеление было не менее чудесным, чем другие исцеления, которые я видел.
   В момент смерти от нее исходили только сияющая пустота и любовь. Она не цеплялась за жизнь и не торопила смерть. Она просто растворялась, как туман. Она была похожа на кристалл, тающий на открытом воздухе.

0

16

А вот и отклик:
"Спасибо, Соня, за то, что выкладываете публикации на тему смерти.

Левина я читала в молодости, когда еще ничего не знала об Адвайте. Вопрос "кто умирает" тогда не имел для меня такого глубокого смысла, который есть сейчас. Но уже тогда эта книга меня потрясла и уже тогда я прозрела в какой-то степени. Я никогда не боялась смерти, как небытия. Наоборот, еще будучи ребенком, я хотела испытать это - не быть, не существовать ни в какой форме. Это парадоксально звучит - "испытать небытие". Кто будет испытывать небытие, если меня не будет, чтобы его испытывать? Тем не менее, я хотела и хочу это испытать. Это необъяснимо, но я знаю, что каким-то образом оно будет испытываться. Я не чувствую никакого сопротивления тому, чтобы шагнуть за черту и раствориться. Не стремлюсь к этому... И не отталкиваю... Всему свое время. Чувствую какое-то благоговение и какую-то непонятную ответственность... не знаю перед кем или чем.
А вот физических страданий боюсь. Но что поделаешь..."

0

17

Эрика Джонг
БУДДА В УТРОБЕ

Я знаю, мои кости – это всего лишь клетка для смерти.
Медитируя, я вижу свой череп, голову смерти,
Озаренным изнутри свечами,
Которые, возможно, являются солнцами других галактик.
 
Я знаю, что смерть – зто движение к свету,
Это счастливый сон, из которого не хочется пробуждаться.
Это возлюбленный, покинутый в стране,
Для путешествия в которую у нас нет визы.
И я знаю, что кони духа все скачут, скачут, скачут
За пределы времени,
Туда. где всегда СЕЙЧАС.

Почему же я забочусь об этом Будде,
Вверх ногами плывущем через мир?
Почему я так забочусь о том,
Чьи двадцать пальчиков оживлены кровью,
Которая пропоет свою песню и умрет!
 
В моем черепе есть свет,
И свет есть в черепе его.
Мы медитируем на своих костях лишь затем,
Чтобы позволить им обратиться в прах
Без сожалений.
 
Плоть – это только урок.
Мы выучиваем его
И идем дальше.

Перед всеми стоит одна и та же задача: отказаться от привязанности к идее об отделенности и слиться с первоосновой. Похороны – это напоминание о том, что нужно уходить внутрь, позволять уму погружаться в сердце.
   хотя тело лежит здесь, сознание пребывает в другом месте. Работа над собой остается прежней: растаять в сиянии нашей подлинной природы, позволить сердцу распахнуться в любви, не замкнуться перед страхом, еще раз пережить свою ранимость и мимолетность.

Когда она открылась смерти, уменьшилось сопротивление боли и привязанность к телу. Поскольку она начала открываться свету, в те дни, когда она готовилась покинуть тело, у нее почти не было боли и замешательства. мы собрались вместе в молитвенной медитации, чтобы сказать ей напутственное слово и напомнить, что ее миссия на земле закончена, что ей теперь остается только сливаться с чистым бытием, доверяться свету, двигаться ему навстречу. Вместо того чтобы привязываться, оттягивать, цепляться, было только признание совершенства текущего мгновения.

   Пребывание вблизи тела умершего в течение четырех, пяти или восьми часов после смерти дает ни с чем несравненное понимание процесса умирания, позволяет пережить легкость парения сущности вне тела, прикосновение к глубинам чувства отделенности, к страданию нашей привязанности и доброму напутствию для себя и для других – идите навстречу свету.

Продолжайте жить. Вселенский путь остается тем же. И все же переменам нет конца.
   Здесь, в этом ясном состоянии сознания, в этом открытом пространстве непривязанности, в этой безграничной широте вневременного ума, осознайте пустотность ощущений и привязанности к телу. Постигните, что форма – это всего лишь пустота, а пустота – всего лишь форма; что форма – не что иное, как пустота, а пустота – не что иное, как форма.
   Чувства, мысли и предпочтения, которые кажутся нашими, даже само это сознание – все это возникает из той же самой глубинной пустоты. Каждое мгновение пусто, как первичная безграничность бытия.
   В этой безграничности бытия можно видеть, что никто не рождается и никто не умирает. В ней никто не чист и никто не запятнан. В ней никто не приходит и никто не уходит. Лишь тело возникает и распадается. Однако наша подлинная природа остается безначальной и бесконечной.

   В этой сияющей пустоте наша подлинная природа переживается за пределами формы, ощущений, мыслей и предпочтений. В ней нет глаз, ушей, носа, языка, тела, разума В ней нет даже возвышенных чувств. Все пребывает в этой глубинной пустоте, но ничто не объемлет собой пустоты.
   Продолжайте жить. Нет неведения и нет спасения. Нет также и того, от чего нужно искать спасение. Нет увядания и нет смерти. Нет страдания, причин страдания, прекращения страдания и даже освобождения, которые позволяют выйти за пределы страдания. Ведь наша подлинная природа лежит за пределами идеи об освобождении. Нечего достигать, некем быть, некуда идти. То, что мы называем жизнью, – иллюзия. То, что мы называем смертью, – всего лишь сон. Мы никогда не отделяемся от Единого. Природа Единого – это пустота. Природа пустоты – это любовь.
   Отдайте все. Не держитесь ни за что. Войдите в необъятное сердце, в котором нет ни иллюзий, ни грез. Откройтесь страху и не держитесь за старые привязанности. Хотя ничто в этом мире не отделено от целого, позвольте иллюзии отдельности войти в сияющий свет вашей подлинной природы, в котором пребывают вещи.
   Продолжайте жить. Не принимайте видимое за свет, в котором вы его видите. Выходите за пределы сомнений, за пределы разделения на «ум» и «тело» и осознавайте истину, какова она есть.
   Ушло, ушло, ушло далеко, ушло навсегда. Войдите глубоко в свет.

0

18

Махарши: Прежде чем думать о смерти, выясните, рождались ли вы когда-нибудь. Только тот, кто родился, может умереть. Во сне вы тоже ничем не отличаетесь от мертвеца. Что же страшного в смерти?
   Если человек считает, что он родится, он не может избежать страха смерти. Пусть он выяснит, рождался ли он, и вообще может ли «я» рождаться. Он осознает, что «я» существует вечно, тогда как рождающееся тело облачается в мысль, а появление мысли лежит в основе всех проблем. Выясните, откуда появляется мысль. Тогда вы будете пребывать в вечно присутствующем глубинном «я» и будете свободны от идеи о рождении и от страха смерти.

В ходе созерцания привязанность к телу прекращается. Эго исчезает. Сияет только «я».

М: Интеллект и эмоции представляют сознание тела и не более. Если вы есть тело, они привязываются к вам. Если вы не есть тело, они не имеют к вам отношения. Тот, кто недавно был во сне, в бодрствующем сознании говорит. Были ли вы в теле, когда спали? Находитесь ли вы в теле сейчас? Выясните это. Тогда проблема решится само собой.
   По аналогии с этим, то, что родилось, должно умереть. Чье это рождение? Рождались ли вы? Если вы говорите, что да, о чьем рождении вы говорите? Только тело родилось и только тело умрет. Как рождение и смерть могут повлиять на вечное «я»?
   Спрашивайте себя: «Перед кем возникают все эти вопросы?» Тогда вы все узнаете.

   Видите ли, «я» – это просто Бытие, а не пребывание этим или тем. Это чистое Бытие. Просто будьте – и тогда придет конец вашему неведению. Спрашивайте себя, кто подвержен этому неведению. Эго возникает, когда вы просыпаетесь ото сна. В глубоком сне вы не говорите о том, что спите, что собираетесь проснуться или что проспали уже слишком долго. Но все же вы там есть. Только проснувшись, вы говорите, что спали. Ваше бодрствование также включает в себя сон. Постигните свое чистое Бытие. Не путайте себя с телом. Тело – это продукт вашей мысли. Мысли будут продолжаться, как обычно, но вы не будете подвержены их влиянию. Ведь вы же не думали о своем теле, когда спали. Вы можете таким оставаться всегда.

   П: Влияют ли поступки человека на его последующие рождения?
   М: Вы рождены сейчас? Не знаете? Зачем же тогда думать о других рождениях? Истина в том, что нет ни рождения, ни смерти. Пусть тот, кто родился, размышляет о смерти и облегчении своей участи в следующих воплощениях.
   М: То, что родилось, должно умереть. Иллюзия возникает совместно с эго. Она приходит и уходит. Но Реальность не приходит и не уходит. Она остается Вечной.

Когда Рамана услышал свою любимую песню, его глаза открылись и засияли. На мгновение его лицо озарила улыбка неописуемой нежности. С внешних краев глаз по лицу потекли слезы блаженства. Еще один глубокий вдох, и его больше нет. Никакой борьбы, никаких судорог и других признаков наступления смерти. Просто следующий вдох больше не наступил».

0

19

СТАДИИ УМИРАНИЯ

В процессе, через который мы проходим, сталкиваясь с потерей безопасности, нам не приходится больше искать уверенности в себе. Это может быть распад нашего устоявшегося представления о себе, отчаянная привязанность к старому, прежде чем появится новое. стадии потери, стадии умирания, имеют свои явные параллели со стадиями духовного роста, с хаотическими, зачастую болезненными изменениями, которым подвергается наше «я», когда мы устремляемся к целостности. Это мгновения отрицания, сопротивления текущему положению вещей и страх перед тем, что они не оказываются такими, какими, как нам кажется, они должны быть. Это мгновения отчаяния, мгновения раскрытия перед реальным положением вещей и появлением новых привязанностей.

   Эти стадии не должны восприниматься в целом как абсолютная реальность. Скорее, они должны использоваться как средство фокусировки внимания, как способ осознания непостоянства вещей, чтобы человек мог перейти от видения потока непрерывных изменений к пониманию их природы. Чтобы прикоснуться к живой истине других существ, чтобы разделить реальность того, что находится за пределами смерти.

   Открытие депрессии выводит нас за пределы депрессии подобно тому, как выход из ада выводит нас за пределы ада. Это первые проявления нашей способности преображать одиночество постоянно нарождающегося отдельного «я» в безграничность бытия. В бытии нет ни выхода обратно, ни стремления уйти еще дальше. В нем нет дуализма. Вы не чувствуете себя отделенными от жизни, вы открываетесь ей и окружаете себя ею. Здесь нет «никого» отделенного. Здесь «некому» открываться. Вы и есть открытость. Это довольно глубокий уровень состояния принятия.

   Умирая для стремления быть кем-либо вообще, мы входим в то, что есть.
На психологическом уровне смерть кажется нам чем-то внешним. Возможно, подлинное принятие начинается тогда, когда мы принимаем смерть внутри. При этом смерть оказывается не врагом, а великим учителем, который направляет нас к нашим страхам и побуждает нас работать с ним, а не под его влиянием. Предназначение смерти в том, чтобы научить нас относиться к жизни как к целому, а не как к какому-то опасному проявлению реальности, от которого мы должны убегать.

   Видя, что наш страх продолжает держать нас во тьме, мы принимаем его и тем самым позволяем своим защитным стенам рухнуть, чтобы перед нашим взором открылось новое пространство. Мы перестаем быть кем-то. Мы больше не кто-то умирающий, и поэтому мы входим в пространственность бытия, в которой есть место для всего. Мы принимаем смерть и переживаем целостность, которой всегда были.

НАПРАВЛЯЕМАЯ МЕДИТАЦИЯ НА УМИРАНИИ

   (Медленно мысленно повторять про себя)
   Найдите удобное положение и закройте глаза. Верните свое внимание на уровень ощущений в теле.
   Просто ощущайте тело, которое сидит здесь.
   Чувствуйте этот сосуд. Чувствуйте, чем он заполнен. Чувствуйте вес головы. Чувствуйте мышцы шеи, их силу и толщину. Их плотность. Чувствуйте длинные кости плеч и суставов, которые образуют руки.
   Чувствуйте вес своих предплечий, которые покоятся по обе стороны тела. И всех рук.
   Чувствуйте туловище. Его плотность, его весомость. Земное качество этого тела.
   И ваши ягодицы, которые покоятся на подушке или на стуле. Чувствуйте места их прикосновения, как они поддерживают ваш вес. Чувствуйте тяжесть гравитации на этой плотной форме.
   Не пытайтесь задержать ощущения. Просто позвольте им приходить, возникать в теле, в котором вы обитаете.
   Откройтесь для ощущений в ногах, почувствуйте их толщину, тяжесть. Чувствуйте твердость тела. Ног. Земли. Твердость. Вес.
   И переживайте ощущения, которые возникают здесь и там, в ладонях, на затылке, в ягодицах, на подошвах ног. Покалывание, вибрации, тепло, едва заметные ощущения, возникающие здесь и там.
   Чувствуйте все это и замечайте, как ваши чувства переживаются чем-то более тонким, чем эта грубая форма. Нечто более тонкое. Само осознание, кажется, переживает эти чувства в грубом теле, воспринимает эти покалывания и вибрации.
   Почувствуйте это более тонкое тело, это тело осознания в более грубом сосуде.
   Чувствуйте тонкое тело внутри грубого, тонкое тело, которое получает все переживания, приходящие к его органам чувств. Оно получает звуки через слух, проблески света через зрение, знает жизнь по тому, как она ощущается.

   Войдите в тонкое тело осознания.
   Следите за тем, как каждый вдох, входящий в плотное тело, переживается в виде ощущения легкого тела. Каждый вдох, входящий в плотное тело, содержит эту легкость, поддерживает баланс, который позволяет существовать телу осознания.
   Чувствуйте, как каждый вдох поддерживает эту связь.
   Позвольте осознанию стать очень чутким, очень внимательным, сосредоточьтесь на каждом вдохе, на каждом выдохе. Чувствуйте этот контакт между плотным телом и легким телом. Чувствуйте, как каждый вдох поддерживает легкое тело, пребывающее внутри.

   Переживайте каждый вдох и выдох: чувствуйте жизнь как процесс в этом теле.
   Только осознание и ощущения. Каждый вдох. Переживайте это утонченное равновесие, от мгновения к мгновению, как ощущение, как само осознание.
   Делайте каждый вдох так, словно он – последний.
   Переживайте каждый вдох так, словно следующего вдоха никогда не будет. Каждый вдох – последний вдох.
   Выдох кончается, а вдоха за ним уже нет. Последний выдох. Связь между тонким телом и грубым телом прервалась.
   Конец этой жизни, последний выдох.

   Отпустите. Не держитесь за него. Позвольте дыханию уйти, окончательно, навсегда. Не будьте привязаны даже к следующему вдоху.
   Отпустите. Позвольте себе умереть. Не держитесь. Не цепляйтесь за жизнь.
   Отпустите. Легко. Мягко. Позвольте всему уйти. Позвольте всему свободно парить. Позвольте себе умереть.

   Каждый вдох заканчивается. Каждая мысль растворяется в пространстве. Не держитесь. Отпустите раз и навсегда. Отпустите страх. Отпустите тоску.
   Позвольте себе умереть. Откройтесь смерти. Не за что держаться. Все, что было, прошло. Умирая, легко войдите в это мгновение.
   Не держитесь ни за что. Просто позвольте себе умереть. Отпустите мысли. Отпустите даже идеи о жизни и смерти. Отпустите полностью и сразу же. Легко войдите в смерть.
   Идите, сейчас. Умирая, войдите в свет. Парите независимо от этого тяжелого тела, независимо от своих мыслей. Это тело так тяжело. Каждая мысль так тяжела. А теперь выходите за пределы. Парите свободно. Далеко за пределами. Полная свобода.

   С открытым сердцем. Отпустите все то, что тянет вас вниз, что не пускает вас дальше. Забудьте свое имя. Оставьте свое тело. Откажитесь от своего ума. Просто свободно парите, не привязываясь, не цепляясь. Позвольте себе умереть, сейчас.
   Не бойтесь. Ни к чему не привязывайтесь. От мгновения к мгновению тонкое тело становится все более свободным. Продолжайте. Входите в свет. Освобождайтесь от плотного тела. Освобождайтесь от этого воплощения.

   Отпустите и войдите в свет. В чистое, открытое сияние своей подлинной природы. Просто в пространство. В пространство, парящее в пространстве.
   Полностью отпустите себя. Умирая, легко войдите в свет.
   Просто свет. Он парит в безбрежном пространстве. Свободно парит в бесконечном пространстве.
   Откажитесь от своего знания. Откажитесь от своего не-знания. Все, что приходит в ум, относится к прошлому. Каждая мысль – это просто старая мысль. Сейчас не к чему привязываться. Только ясный ум, растворяющийся в открытом сердце. Долгожданная свобода.

   Просто осознание, растворяющееся в свете. Свет, переживающий себя в себе.
   Пространство внутри пространства. Свет в свете.
   Полностью уходит. Безвозвратно уходит. Нет внутреннего. Нет внешнего. Только истина, только безграничное бытие в безграничном пространстве.
   Откройтесь ему. Освободитесь от тела, освободитесь от ума. Позвольте себе, умирая, войти в чистое пространство.
   Выйдите за пределы тела и мысли. Умирая, войдите в открытый свет своей изначальной чистоты.
   Безграничное пространство. Никаких границ. Только бытие, свободно парящее в безграничности.
   Откройтесь безграничному пространству. Огромному безграничному пространству.

   Пребывая в этом пространстве, замечайте, как что-то медленно приближается. Наблюдайте за тем, как ваше дыхание приближается, будто издалека. Наблюдайте, как оно входит в тело.
   Каждый вдох – первый. Каждый вдох – первый в жизни. Каждый вдох совершенно новый.
   Рождение. Сознание снова чувствует тело. Пространство в пространстве.
   Чистое осознание снова входит в чистую форму. Снова рождается.
   Осознание продолжается, от мгновения к мгновению, как всегда. Осознавайте то, что является дыханием жизни в другом теле.

   Снова эта легкость проникает в более плотную форму. Она снова рождается, чтобы выполнить свою карму, чтобы изучить то, что может быть изучено, чтобы разделить то, что может быть разделено. Чтобы быть с вещами, каковы бы они ни были.
   Нет рождения. Нет смерти. Нет жизни. Только чистое бытие. В теле. Вне тела. Только бытие. Бесформенность внутри формы.

   Нет жизни. Нет смерти. Только настоящее. Только то, что есть. Каждое мгновение ново.
   Войти в каждое мгновение полностью бодрствующим. Каждое мгновение столь драгоценно. Это все, что есть. Это все, что когда-либо будет.

0

20

ОСОЗНАННОЕ УМИРАНИЕ

   Отпустить последнее мгновение и открыться следующему означает сознательно умирать от мгновения к мгновению.
   Когда мы принимаем смерть внутри, жизнь становится светлой и приемлемой. Едва ли не самое замечательное в столкновении со смертью – это глубина, на которой она поглощает наше внимание. Если вы можете полностью пережить хотя бы одно мгновение бытия, вы найдете то, что всегда искали. Мы привыкли не обращать внимания на многие вещи, но смерть приковывает к себе наш взгляд.
   В некотором смысле весь этот разговор о смерти – уловка. Ведь все, что мы называем смертью, распространяется только на тело. Смерть угрожает нашему кажущемуся существованию только в той мере, в которой мы верим в эту угрозу. Она заставляет нас уделять внимание. Сосредоточиваясь на смерти, мы становимся полностью живыми. Ведь, где бы ни было наше внимание, где бы ни было наше осознание, там мы переживаем жизнь.

   Возможно, первое представление о процессе признания, открытия и отпускания, который мы называем «осознанным умиранием», мы получаем тогда, когда видим, что мы не тело. Это понимание постоянно находится в процессе развития. Мы видим, что обладаем телом, но тело – это не мы. С таким же успехом можно носить пальто, но не быть пальто. Пальто уважают за то, что оно есть данностью текущего момента, а также за то, что, принимая во внимание перспективу длинного зимнего путешествия к мудрости и любви, было бы неразумно потерять или порвать его. Но когда приходит весна, человеку больше не нужно пальто. Тогда он выбрасывает его или сдает в химчистку.
   Один парень как-то сказал, что постиг, что «является творением, которое постоянно меняется в процессе становления». Он видел совершенное раскрытие каждого мгновения, и при этом он не чувствовал ничего, что он должен делать. Он понял, что все его усилия, направленные на то, чтобы стать кем-то или чем-то, «только притупляли очарование того, что есть».

Стадии становления, нашего постоянного стремления кем-то стать, растворяются в бесстадийности чистого бытия. Это конец всех стадий. Это подобно тому, как вы входите в пустую комнату без стен и без дверей. Пробуждаясь ото сна, мы обнаруживаем, что никогда не спали (что сон также был всего лишь частью сна). Это есть выход за пределы сотворения и разрушения. Вы не являетесь ни танцором, ни танцем, ни даже площадкой, на которой происходит танец, ни музыкой, ни даже электронами и пустым пространством между ними, ни восприятием их, ни осознанием, что вы не являетесь одним их них, ни чувствами, которые возникают у вас в ответ на это осознание, ни даже состоянием «Я не знаю», в котором все это можно ясно увидеть. Вы понимаете, что вы не можете знать, кто вы, вы можете только быть собой.

   Когда мы отказываемся от старых мыслей, ощущений, моделей, концепций, старый мир растворяется, а на экране сознания от мгновения к мгновению начинает формироваться новый мир. Это не привычный старый потертый кинофильм, который до сих пор заменял нам истину. И хотя поначалу мы страдаем из-за его потери, потери того, что так хорошо знали, – скоро мы отказываемся от ложной безопасности и страданий, которые определяли нашу воображаемую территорию тела и ума. Новое появляется, когда мы открываем в себе более глубокие уровни своего «я не знаю». Мы больше не стремимся стать кем-то или чем-то. Мы просто открываемся всему. Мы больше не становимся, а просто пребываем.
   Смерть тела сопровождается меньшей агонией, чем смерть эго, отдельного «я». Смерть «я» – это отрыв всего, что нам кажется незыблемым, разрушение стен, которые мы построили для того, чтобы за ними прятаться. Когда мы отказываемся от стереотипов, которые постоянно присутствуют в страдающем уме, может возникнуть головокружение и тошнота. Это подобно выходу из крохотной пещерки на горный склон, с которого открывается живописная панорама Гималаев. Это означает смерть всего, чем мы привыкли себя считать, всех мыслей и проекций, которые так сильно привлекали нас в прошлом и обещали сделать из нас кого-то в будущем. Всему этому нужно позволить умереть в потоке уходящей жизни.

   Когда мы позволяем умереть всему, чем мы себя воображали, все вокруг видится по своей природе пустотным, непостоянным. И мы переживаем мимолетность отдельного «я», к которому так долго были привязаны. Когда мы видим природу этой мнимой отдельности, мы понимаем, что в действительности нет того, кто умирает, и что только иллюзия нашей отдельности перерождается снова и снова. Тогда, если возникает одиночество, тревога или страх, мы осознаем их как стремления, которые сопровождают нас из воплощения в воплощение. Все видится нам как приход и уход. Нам кажется, что мы впервые внимаем мудрости и состраданию Будды или Иисуса – нашей подлинной природы.

Когда ум и сердце сходятся воедино в своей любовной капитуляции и ясном принятии того, что есть, – только тогда осознанная смерть оказывается возможной. Наблюдая процесс, который мы всегда по ошибке принимали за «я», мы видим, что все возникающее уходит, заканчивается и сменяется следующим мгновением – что даже само время постоянно умирает.   

Она поведала о том, что ей показалось, что она приближается к смерти. И когда она открыла свое сердце в молитве, она почувствовала, что движется в великом туннеле, который скоро закончился, и она оказалась на широкой золотистой ладони. Впервые за несколько месяцев она не чувствовала боли, и вот, полежав на ладони и насладившись спокойствием, она подумала, что, должно быть, разленилась, если до сих пор не посмотрела по сторонам. Тогда она стала на четвереньки, выглянула за край ладони и увидела то, что ей показалось бесконечным звездным небом. Она сказала, что ее взгляду открылись десятки тысяч мерцающих звезд и что каким-то образом она близко знала их все и, фактически, была еще одной такой звездой. Она не знала, как такое возможно; она знала только, что это так. Одна из звезд приблизилась, и это был Иисус, затем вышла другая, и это был Рамана Махарши. Затем каждая из этих звезд снова вернулась на звездное поле и стала такой же, как и все остальные. В этот момент, по ее словам, она поняла, что природа всех вещей одна. после этого переживания она преисполнилась чувством, что смерть – это «ничего особенного».

Она просто доверяла мгновению, ничего не ожидая от него. В ней осталась только капитуляция перед Богом, только мягкость и открытость всему, что могло случиться. Все, что мы воображаем, теряется в умирании: личность, наше чувство истории, наши цели, представления и модели уходят, и только сознание остается. С каждым днем она становилась все более прозрачной. Доверие и терпение.

во всех таких историях о «сознательном умирании», каким бы идеальным оно ни было, иногда наступает время, когда старый ум дает о себе знать. Даже у больных, которые достигли значительной ясности, часто бывают мгновения замешательства. Бывают ситуации, когда ум замыкается на каких-то страхах или желаниях. Однако прощение себя и светлая грусть по поводу неконтролируемости событий позволяют вскоре справиться с уплотнением ума и снова вернуть чувство пространственности.

   Внезапно на меня снизошел великий покой. Мои ценности сильно изменились: покинуть тело мне показалось совершенно уместным, и не было никаких оснований сопротивляться или привязываться. Я чувствовал себя так, будто вспомнил то, что забыл, когда родился. После этого давление в груди показалось мне совершенно естественным. Я понял, что оно делает именно то, что должно было делать: выталкивает меня из тела. Прекрасно! Смерть теперь уже не была угрозой. Фактически, она стала еще одним бессмысленным пузырьком в потоке изменений и несла в себе чувство радостного ожидания. Казалось, она говорит мне: «Зачем оставаться в теле? Как ты мог быть настолько глупым, чтобы держаться за него? Все пребывает в совершенстве!» Меня переполнило понимание того, что все таково, каким оно должно быть. В свете этого понимания я перестал относится к боли и давлению как к врагам, а увидел в них друзей. Это было очень приятно. Это не противоречило моим намерениям, а вполне соответствовало им. Приоритеты изменились: «Пусть это случится, продолжай, продолжай, пусть все будет так, как оно должно быть!» Боль по-прежнему присутствовала, но раскрытие было грандиозным. Я не цеплялся больше за жизнь. Моя жизнь простиралась за пределы тела. «О, это так и должно быть; все случается идеально!» И снова я услышал в своем сердце голос Робин, которая сказала: «А теперь пришло время перестать быть Робин и стать умирающим Христом», – и тогда переживание стало не похоже даже на отождествление с тем, кто умирает, со мной или с ней; это был просто совершенно развивающийся процесс. Теперь я чувствовал себя не телом, а кармическим узлом, процессом в его следующей совершенной стадии, сознанием, выходящим из сосуда, смертью, которая есть лишь еще одна часть жизни. Тишина.

Я всегда удивлялся фотографиям умерших в Освенциме, потому что у них на лице не было страданий. Это был феномен, который раньше я не мог понять, но теперь он показался мне очевидным: в какое-то время – возможно, за мгновение до того, как жизнь покидает тело, – ими постигается совершенство происходящего. Фактически, это переживание может быть очень распространенным. Возможно, даже те, кто был очень сильно привязан, в момент смерти встречаются с совершенством и бесстрашием.

   …Отказавшись от всех своих идей о смерти – даже о «сознательной смерти», – она отошла в сияющую истину.

Такие люди заканчивают свои дела в каждое мгновение. Они проживают свою жизнь, как выразился Судзуки роси, «не оставляя следа».
   Именно эта жизнь без следа, это постоянное умирание для всего происходящего, позволяет нам каждый вечер отходить ко сну с той бесстрастностью и полнотой, которую Дает осознание, что делать больше нечего и ничто не осталось недоделанным.

Смерть часто позволяет нам проявить лучшее, что в нас есть. Для многих жизнь, прожитая в стремлении к истине, оказывается не напрасной.

   …Но она поддерживала свою открытость, свое «Я не знаю», и позволяла таким мыслям свободно парить в теплоте и терпимости сердца. Она просто продолжала открываться единству, которое включало в себя жизнь и смерть. Когда у нее возникал страх, она встречала его со смирением и готовностью, дававшими простор для дальнейшего роста. В ней практически не осталось сопротивления.
как заметили окружающие, у нее уже не было личности. Шло время, и она раскрывалась все больше и больше, уподобляясь пространству. Она была подобной процессу, происходящему в осознании, которое неделимо. Кто-то сказал о ней: «Она больше не существительное, она глагол».

   Через день или два в окружении друзей она родила сама себя. Она была подобна пространству, растворяющемуся в пространстве. Не было ни малейшего ощущения подталкивания или оттягивания. Казалось, она сама в недоумении наблюдает весь этот процесс. «Комната, казалось, была заполнена любовью и безмятежностью. Каждый молчаливо переживал безмятежность. Пам спокойно перестала дышать и выскользнула из тела. Слеза прокатилась по ее щеке, и она ушла». Это было покиданием временной формы, переходом.

0

21

КТО УМИРАЕТ?

Мы все помешались в тюрьме —
Слишком долго живем мы в теле.

И в день своей смерти
Махараджи прошептал:
«Сегодня меня навсегда выпускают
Из центральной тюрьмы на
Свободу».

Но мы не живем в теле,
А тело живет в нас;
В своей жизни оно зависит от нас
(А не мы от него).
 
Иисус сказал:
«Аз есмь свет».
Все мы.
Вечносияющий.

МОМЕНТ СМЕРТИ

   Наблюдая за многими нашими больными, когда они умирали, мы пришли к выводу, что момент смерти – это чаще всего мгновение великого покоя. Как правило, даже те, кто приближался к смерти в тревоге, перед смертью переживают раскрытие. Это напоминает смерть Робин, во время которой она, казалось, вспомнила то, что было давно забыто. Отношение к смерти, к выходу из тела, надо полагать, меняется в мгновения, предшествующие смерти. Каким-то образом человек чувствует, что все будет хорошо. Ум и сердце постепенно становятся одним целым. Один человек, который умер, а затем вернулся, чтобы рассказать нам о смерти, выразился так: «Смерть полностью безопасна».

   Видя легкость, с которой люди способны умирать, я склонен относиться к моменту смерти с великим доверием, позволяющим в еще большей мере «не знать». Судя по всему, перед самой смертью многие возносятся из ада на небеса, переходят от сопротивления к великодушной легкости и уплывают.

   Мы можем только догадываться о том, что такое смерть. Однако в тибетской буддистской традиции развита сложная технология переживания смерти. Некоторые медитации призывают человека познакомиться с этим ценным мгновением, практиковать умирание как средство глубокого переживания того, что лежит в основе заблуждений нашей жизни. Умирание дает возможность получить понимание того, как автоматические и, по существу, безличные процессы ума ошибочно принимаются нами за отдельное «я», за то, что мы можем потерять, за то, что мы должны защищать от смерти

   Такие медитации дают почувствовать процесс растворения, который является главным физическим переживанием в переходе, называемом нами смертью. Создается впечатление, что смерть – это таяние, растворение. Каждая стадия, кажется, способствует дальнейшему растворению. Границы становятся все менее очерченными. Внутреннее и внешнее становятся одним целым. Умирание – это постепенный процесс отхода.

…Чувство легкости, словно поднимающегося вверх тепла, становится основным в сфере внимания. Оно переходит в чувство растворения во все более и более тонкое пространство.
   Когда элемент воздуха растворяется и переходит в собственно сознание, появляется ощущение безбрежности. Выдох становится более длительным, чем вдох, и в конце концов растворяется в пространстве. Нет больше ощущения тела или его функций, а есть только чувство расширения и соединения с пространством, растворения в чистом бытии.

   Следует отметить, что каждая стадия сопровождается уменьшением субстанциональности, размыванием очертаний. Человек получает все меньше ощущений извне, но все больше чувствует безграничность внутри. Смерть или процесс умирания, надо полагать, сопровождаются у него ощущением расширения за пределы самого себя, растворением всех форм и переходом в недифференцируемое состояние.
По мере того как элемент воздуха и энергии расширяется и превращается в собственно сознание, тепло как бы растворяется, утекает в широту пространства.

   Очевидно, затем человек приходит в точку, в которой все испаряется из тела и тело остается позади. Все переживают превращение элементов в порождающую их энергию. Их отдельные качества твердости, текучести, температуры и потока не являются больше доминирующими, и присутствует только свободное парение сознания. В течение нескольких мгновений осознание сияет ярче тысячи солнц, и есть переживание реальности, из которой возникает все сотворенное. Длительность переживания света, кажется, длится у разных людей разное время. Возможно, она зависит от желания открываться истине, доверия к ней и почтения, которой они ее окружают.
Обучение умиранию – это обучение растворению прошлых привязанностей к этому мгновению; это готовность к тому, что последует, это непривязанность. Каждый день, каждое мгновение мы учимся умирать, растворяться в океане чистого бытия.

«Тибетская книга мертвых» –посвящена созерцанию и возможности мудрого переживания посмертных состояний. Длительная подготовка сводится, в частности, к тому, чтобы не теряться даже при самых необычных обстоятельствах. Постоянно напоминая, что наблюдаемое есть наблюдающий, что все видимое человеком является проекцией его воображаемого «я», что он видит только свой собственный ум, трактат пытается освободить его от привязанности к старым желаниям и чувству отделенности, которые порождают страх и необходимость защищаться. Трактат призывает человека слиться со своей изначальной природой, отказаться от ложного и проникнуть в реальное

   С этой целью состояния сознания отождествляются с астральными существами, которые представляют собой средства достижения более высоких, чем жизнь, состояний, изображая их в виде ангелов или демонов с одеяниями характерных цветов, орнаментов и оттенков. Состояния персонифицируются, и тогда сострадание становится светящейся фигурой Авалокитешвары, страх предстает в виде окровавленного шестирукого демона-воина, а способность пробиваться сквозь нагромождения иллюзий принимает обличие Манджушри, вооруженного мечом мудрости. Эти образы служат для освобождения от отрицательных эмоций. Но нам не знакомы с детства эти образы и символы. Они не представляют наших чувств так, как они представляют чувства тибетского монаха. Возможно, для западного ума эти качества лучше описать как любовь, страх, ревность, зависть или признание бессознательных тенденций, которые порождали привязанность и замешательство, подчеркивали страх и сомнение.

   Принятие состояний сознания от мгновения к мгновению, постоянное отслеживание всех чувств и мыслей по мере их возникновения – все это позволяет достичь практически того же, что и визуализация тибетских образов. Возможно также, что такое принятие лучше подходит для западного ума. Открытие этим состояниям позволяет человеку выходить за их пределы, проходить через проявления ума, не давая себе зациклиться на них или отождествиться с ними.
   Фактически, если после покидания тела ум продолжает творить свой мир, если мы действительно сталкиваемся с тем, к чему мы были привязаны в жизни, мы, возможно, увидим не Авалокитешвару, а Мать Терезу или своего друга, который когда-то помогал нам.

   Вместо того, чтобы быть демоном, преграждающим нам путь, может случиться так, что гнев примет обличие нашего земного врага – одно из наших незаконченных в прошлом дел. Мудрость может проявиться в виде духовного учителя, которого мы знали. Ревность и зависть могут прийти к нам как зеленоглазый человек, которого мы любили много лет назад, но который предал нас. Страх может стать великим змеем, который угрожает проглотить нас. И все же притягательность или отвратительность этих образов будет одинаковой, независимо от того, одеты ли они в тибетские одеяния или же в привычные нам одежды, которые старый ум спроецировал на них из глубины воображения. Фактически, и перед нами, и перед тибетскими монахами стоит одна и та же задача: принять происходящее, открыться ему без малейшей привязанности или сопротивления и отпустить его с тем, чтобы мы могли видеть далеко за пределами привязанностей, целей и опасений ума.
   В это мгновение или в мгновение смерти мы должны делать одно и то же: выходить за пределы иллюзий к истине, сливаться с Вечносияющим.

Тем, кто думает о себе как о теле, есть что защищать. Но тем, кто отождествляет себя с духом, нечего бояться тигра или красноглазого демона. Чистому бытию нечего бояться; страх нам причиняют только представления о себе, ведь нам приходится их защищать.
Если вы постоянно ищете безопасности, как вы будете вести себя в незнакомой обстановке, в которой вас может поджидать любая опасность? Где вы найдете себе прибежище?

   В какой мере вы можете сделать то, что вы считаете собой, объектом, а не субъектом восприятия, принимая все, что возникает, в качестве мимолетных феноменов? Если вы понимаете, что являетесь пространством, в котором все происходит, вы привносите эту пространственность во все, что вас ждет в будущем.

   Сущность, которая, как утверждают некоторые, покидает тело после смерти, одними называется «душой», другими «кармическим узлом», а третьими «элементом сознания». Как бы мы ни называли ее, важно исследовать ее непосредственно, а для этого нужно оставаться открытым во время разрыва ее связи с телом. Важно поддерживать в себе «я не знаю» и оставаться открытым для того, что продолжается, – речь идет не о «ком-то», а об энергии, из которой построена эта ментальная личность

   Когда мы спим, спящее сознание говорит, что бодрствующее состояние ложно и что реально только оно. Но когда мы пробуждаемся, мы смотрим на наши сны и думаем: «Только этот мир существует, а тот, что снился, нереален». Но если и то, и то признается как мимолетное состояние сновидения, в которых все, что кажется реальным, на самом деле обладает только относительной реальностью, мы можем открыться для каждого перехода как для процесса и отпустить «я», которое держит в плену реальность. Переживание реально в той мере, в который мы воображаем реальными себя. Когда вы начинаете исследовать самовосприятие, вы приходите к истокам сознания. Вы переживаете то, из чего возникает идея о «я», о «ком-то», кто может умереть, родиться, достичь просветления и так далее. И тогда ваше привычное «я» теряет свою убедительность и просто парит в безграничности истины.

   Во многих традициях говорится, что процесс, называемый нами умиранием (третья и четвертая стадия), не только не страшен, но и приятен. Это подтверждается свидетельствами тех, кто пережил клиническую смерть, но в конце концов остался жить.

   Один человек сказал, что умирание напоминает снимание с ноги тесной туфли. В момент умирания, один раз в жизни, человеку предоставляется уникальная возможность увидеть свое осознание как ясный свет. Эта возможность дается в момент выхода из тела и может быть использована для преодоления иллюзии «Я есть это тело и ум». Когда мы покидаем тело, у нас есть шанс увидеть, как ум порождает мир, как мир существует в нас, а не мы в мире. Ум привязан к мышлению и воспринимаемому органами чувств и настолько отождествляется с этим, что каждое мгновение чувственного переживания продолжает вращать для него Колесо Становления. Но в момент смерти вы оказываетесь без тела с его органами чувств, и все же вы существуете! Это напоминает сон. Во сне вы не видите глазами, не слышите ушами, не обоняете носом, однако переживания в сознании продолжаются. Бывает также, что некоторые сны оказываются столь сильными, что меняют вашу жизнь. Таким образом умирание позволяет нам увидеть безграничность света нашей подлинной природы, открывающейся лишь на несколько мгновений. И видеть, как отождествление с такими мыслями, как «Я не есть этот свет», с такими чувствами, как сомнение, не могут дать нам пройти через простейшие переживания бытия.

   «То, что присутствует сейчас, будет присутствовать тогда». Ваша трудность в открытии свету прямо пропорциональна вашей способности войти в открытые объятия Иисуса, в сострадание Будды, если они встретятся вам после смерти. Именно наше нежелание отказаться от наших привязанностей держит нас в тени.

   Когда есть гнев, страх или чувство вины, открываетесь ли вы ему и даете ли вы ему пространство? Или же вы сжимаетесь, тем самым усиливая эти чувства и позволяя им окрашивать свои будущие переживания: делая еще один вклад на счет своих «кармических займов и сбережений».

   Даже те, кто говорят о своих переживаниях ясного света во время клинической смерти, редко понимают, что этот свет и есть их подлинная природа, их глубинное бытие. Они оказываются испуганными или подавленными этим светом. Я ни разу не слышал, чтобы кто-то говорил, что он или она стремились слиться с ним, отпустить все, что их разделяет, включая удовольствие свободно парить без тела и ума. Все это настолько ценно, что мы не мыслим свою индивидуальность без этого. «Переживающий» не растворяется в переживании. Эту ситуацию можно сравнить с ситуацией, когда эго, желающее присутствовать на своих похоронах, похоже на денди, который всю жизнь проводит перед зеркалом. Но просветление – это полное и окончательное упразднение иллюзии отделенности. Мы просто становимся теми, кем всегда были. И тогда поверхностное становление прошлого растворяется в свете глубинной реальности.

0

22

НАПРАВЛЯЕМАЯ ПОСМЕРТНАЯ МЕДИТАЦИЯ
   (Медленно читать или мысленно повторять про себя)

   Вообразите, что в вашем теле нет больше силы и энергии, чтобы поддерживать его связь с источником жизни, с телом осознания внутри. И вообразите, что вы начинаете переживать процесс растворения за пределы тела. Постепенно элемент земли начинает таять. Чувство твердости уходит, переплавляется в элемент воды, приобретает текучесть. Края менее очерчены. Элемент воды растворяется, превращается в элемент огня. Ощущения тела больше не различаются, они тают, оставляя после себя только пространственность. Растворение за пределы тела. Оставление этой более твердой формы позади. Перетекание в самосознание. Только пространство, парящее в пространстве.
   Друг мой, слушайте, ибо пришло то, что называется смертью. Поэтому легко, легко отпустите то, что держит вас. То, что не дает вам прикоснуться к этому бесценному мгновению. Знайте, что сейчас вы приблизились к переходу под названием смерть. Откройтесь ей. Войдите в нее.

   Замечайте изменяющиеся переживания ума, когда он отделяется от тела и растворяется.
   Растворяется в сферу чистого света. Ваша подлинная природа светится везде вокруг вас.
   Друг мой, ясный свет вашей подлинной природы проявляется в освобождении от этой грубой формы. Войдите в сияние этого света. Приближайтесь в нему с почтением и состраданием. Вместите его в себя и станьте тем, кем вы были всегда.
   Друг мой, сохраняйте открытость сердца, пространственность бытия, которая ни к чему не привязана. Позвольте вещам быть такими, каковы они есть без малейшего вмешательства. Не отталкивайте ничего. Не цепляйтесь ни за что.
   Войдите в подлинную природу своего бытия, которая лучится везде перед вами, в великое сияние. Отдыхайте в бытии. Знайте его, каким оно является. Этот свет горит, сверкает. Это ваше подлинное «я».

   Друг мой, в это мгновение ваш ум есть чистая светящаяся пустота. Ваш подлинный ум, первооснова бытия, сияет перед вами. Его природа в сострадании и любви, она вибрирует и лучится.
   Это свет, сияющий из открытого сердца Иисуса. Это чистый свет Будды. Подлинный ум есть неделимая светимость и пустота в форме великого света. Не привязываясь ни к чему, войдите в эту пустоту. Растворитесь в свете вашего подлинного естества.
   Отпускайте, мягко, мягко, без малейших усилий. Перед вами сияет ваше подлинное естество. Оно без рождения, без смерти. Это бессмертный свет, сияющий в глазах новорожденных. Узнайте его. Он Вечносияющий.
   Отпустите все, что отвлекает или вводит в заблуждение ум, все, что делает жизнь плотной. Войдите в вашу неделимую природу, которая сияет перед вами. Вы всегда были светом, который сейчас предстал перед вами.
   Мягко войдите в него. Не бойтесь его и не приходите в замешательство. Не отстраняйтесь в страхе от великолепия вашего подлинного естества. Пришло время освобождения.

   Друг мой, слушай очень внимательно, потому что, услышав эти слова во время перехода, вы сможете освободиться от привязанности, которая причинила вам столько страданий в прошлом.
   Эти слова могут освободить вас от недоумения, которое может у вас возникнуть, от иллюзий отдельности, которые вам казались такими ценными в ходе прошедшей жизни.
   Слушай меня, не отвлекаясь, ибо наступило то, что называется смертью. Вы не одиноки в том, что покинули этот мир. Это случается с каждым. Не привязывайтесь к телу, которое вы только что оставили позади, и не пытайтесь вернуться в него. Вы не можете больше жить в нем. На самом деле, если вы будете пытаться вернуться в эту жизнь, вам это не удастся, вы только запутаетесь в иллюзиях ума. В чудесных панорамах, которые не существуют. Вы только создадите нереальные ужасы. Откройтесь истине. Доверьтесь своей великой природе.

   Друг мой, если свет померкнет или вы почувствуете слабость, осознайте, какая тоска нависла над нами. Свет единого ума сияет перед вами. Это сияние целостности бытия, прежде чем оно разделилось на десять тысяч отдельных мысленных образов и личных предпочтений. Это свет единства, лежащий в основе всех вещей.
   Сливайтесь с ним, отпускайте все, что отделяет вас от него. Это свет, чье чистое сияние есть истина.
   Не позволяйте старым привязанностям делать эту открытость далекой и пугающей, не считайте реальными десять тысяч прекрасных и десять тысяч ужасных образов, которые рождаются в вашем уме. Не заблуждайтесь и не смущайтесь.
   Чувствуйте, что какие бы образы ни появлялись между вами и этим светом, это всего лишь иллюзорные проекции ума и проявления старых желаний и устремлений.
   Теперь, по достижении этой важной точки, не привязывайтесь к спокойным и возбужденным состояниям сознания, которые вы так часто переживали в прошлом. Позвольте себе великодушно отпустить любое сопротивление, которое держит вас.
   Пришло время не держаться ни за что, растаять и слиться со светом вашей подлинной природы. Растайте, растворитесь в сиянии бытия.

   Наблюдайте за всем из глубины своего сердца, желая великой радости освобождения всем формам, которые появляются и исчезают перед вами.
   Идите вперед. Не останавливайтесь в уме. Позволяйте всему возникающему идти своим чередом.
   Наблюдайте за каждым образом в отдельности. Помните, что каждый из них является всего лишь проекцией ума, что он только кажется независимым, существующим вне вашего сознания. Но это всего лишь пустая тень. Сны ума накапливаются воплощение за воплощением.
   Не позволяйте ничему отвлекать вас. Не позволяйте ничему уводить вас прочь от света вашей подлинной природы.

   Друг мой, когда тело и ум отделены, ясный свет начинает сиять с такой силой, что старые страхи могут заставить вас отстраниться от него и начать искать укрытия от его невероятного сияния.
   Не позволяйте страхам и привязанностям прошлого вести себя. Не теряйтесь и не падайте духом в этот драгоценный момент. Перед вами сияет естественный свет бытия. Признайте его. Войдите в него.
   Из этого света могут доноситься необычные звуки. Это могут быть тысячи ударов грома, рев десятков тысяч львов. Все это великий звук вашего подлинного естества.
   У вас больше нет физического тела, которое вы так часто принимали за свое подлинное естество. Теперь у вас есть только то, что можно назвать ментальным телом. Это сияющее тело осознания, которое переживает мысли так, словно это внешние объекты. Бессознательные тенденции, которые управляли вами в течение всей жизни, могут создать целые миры удовольствий и ужасов, если ваш ум не обретет покоя в своей подлинной природе.
   Познайте себя чистым бесконечным осознанием бытия. Самой сущностью истины. Доверяйте этой истине, не позволяйте уму омрачить ее.

   У вас нет физического тела из плоти и крови. Звуки, цвета, свет и ментальные проекции не могут причинить вам вреда. Фактически, вы не можете умереть, ибо так называемая смерть уже случилась с вашим телом. А сейчас вы движетесь через сферы между рождениями.
   Не привязывайтесь к своему старому страху перед повреждением тела в этих сферах за пределами жизни. Хотя тело отошло, в уме еще может быть страх смерти. Постигните иллюзорность подобных мыслей.
   Старые страхи. Старые привязанности. Уходите. Уходите во свет. Переживайте раскрытие в пространство и любовь. Не держитесь ни за что.
   Растворяясь, входите в свет, который сияет в божественном сердце Иисуса, в широкой брови Будды. Входите в сияющую истину.

   Признайте звуки и свет просто как состояния сознания. Смотрите на них, как на мерцающее пламя, которое постоянно меняет свои очертания и форму, которое существует одно мгновение и сразу угасает, которое имеет плотность и субстанцию. Не бойтесь. Будьте подобны мотыльку, позвольте сиянию вашей подлинной природы привлечь вас. Вот оно, сияет повсюду перед вами.
   Друг мой, если вы испуганы и отстранились, вы можете продолжить свои скитания, позволив Единому снова стать множественностью. Вы можете снова надолго забыть о своей великой природе.
   Если вас искушают пролетающие мимо проекции ваших сексуальных желаний или пугают образы старых страхов, вы можете устремиться за удовольствием к тусклому свету, который кажется очень привлекательным, который обещает великое удовлетворение. Знайте же, что только ярчайший свет – ваша глубинная природа. Входите в него. Позвольте себе стать тем, чем вы всегда были.

   Друг мой, по мере того как проходят дни, образы, возникающие в вашем уме, могут меняться. Эти образы являются элементами вашего ума, которые возникают перед вами. Они могут казаться все более сияющими или светящимися по мере своего приближения. Отпустите все, что призвано защищать вас, что углубляет вашу отдельность, что привязывает вас к форме, к телу, к тому, чем нужно дорожить.
   Внутри каждого мгновения, внутри каждого объекта, пребывает Единый.
   Если, как в прошлом, когда вам нужна была защита, у вас возникает негодование и страх, осознавайте эти препятствия на пути к вашей глубинной свободе. Откажитесь от агрессии и боязни. Это всего лишь мимолетные настроения, которые, как облака, проплывают в безграничном небе восприятия.

   Не увлекайтесь удовольствиями, удовлетворяя свои старые привычки, а мягко и с великим состраданием осознавайте тяготение старых чувств и желаний, которые отвлекают ум от света. Мягко отпустите все то, что отделяет вас от безграничности бытия.
   Осознайте, что все мысли, виды и чувства являются эманациями ума.
   Откажитесь от ложного знания. Откажитесь от старых моделей или предрассудков. Слейтесь с самим собой. Откройтесь целостности бытия. Все, что вы видите, неотделимо от вашего ума. Растворяясь, войдите в это единство. Станьте сущностью всего, что есть. Чувствуйте себя за пределами проявлений ума, за пределами самой формы. Не цепляйтесь больше за старые привязанности к удовольствиям и страданиям, позвольте своему уму погружаться в чистый свет и наслаждаться им, без напряжения, без сопротивления.

   Когда знающий сливается со знанием, все, что остается, – это осознание, это само бытие. Когда отдаленность растворяется, остается только свет.
   Не позволяйте старым желаниям снова затянуть вас в трясину постоянных неконтролируемых перерождений, постоянного становления. Позвольте своему уму быть мягким и открытым. Доверяйте чутью истины, которое присуще вашему сердцу.
   Не отчаивайтесь, скитаясь по этим сияющим мирам, которые так сильно отличаются от того, что вы привыкли видеть на земле. Вы есть сама сущность вашего осознания.

   Постигните себя как осознание, постоянно присутствующее в вас, переживающее все, что появляется в восприятии.
   Если у вас появятся видения, чувства, влекущие вас в прошлое, знайте, что все эти отдельные инциденты подобны игре теней в едином уме, светящиеся эманации которых движутся вокруг вас. Слейтесь с пространством, которое содержит в себе все формы, которое бесконечно светится и лучится.
   Если вы не слились со светом бытия и, после многих скитаний, чувствуете стремление снова воплотиться, внимательно выберите для себя хорошее рождение, в котором вы проявите открытость, ведь вы теперь понимаете, что это главное. Вспоминайте первооснову бытия, чтобы не оказаться заброшенным в новое рождение без осознания. Оставайтесь пробужденными и внимательными. Позволяйте своему сердцу переживать великое сострадание. Будьте в полной мере терпимыми. Наблюдайте за тем, как старые тенденции увлекают вас, пытаются втянуть вас в действие. Принимайте их за то, чем они являются, просто за облака, плывущие в бездонной пространственности вашего подлинного ума.

   Друг мой, вы теперь видите, что смерти не существует. То, что вы есть, само ваше осознание, в своем существовании не зависит от тела.
   Друг мой, то, что вы видите, это спонтанная игра ума. Поэтому отдыхайте в своем возвышенном состоянии, освободившись от деятельности и заботы, освободившись от отделенности и страха. Почивайте в бессмертии своей великой природы, освободившись от суждений и дуализма, который рождает забвение бытия. Войдите в великую пространственность бытия, на которую не воздействуют мысли о далеком и близком, о внешнем и внутреннем. Не поддавайтесь больше на отвлечения и не рождайте сопротивления. Вернитесь в свою подлинную природу, в безграничность, в сияние, в пространство.

   Друг мой, все то, что вы видите вокруг себя, – это ваши удовольствия и страдания, ваши воспоминания и желания, каждое из которых дает шанс для великого пробуждения. Замечайте свое желание контролировать и болезненное сжатие, которое они вызывают. Откажитесь от завершенности, воспользуйтесь этой прекрасной возможностью.
   Свободно парите в безграничной пространственности. Ваша приверженность истине поможет вам.
   Осознайте все возникающие образы, большие или малые, красивые или безобразные, только как движения ума. Не позволяйте прекрасному телу, прекрасному голосу, прекрасной статуе, прекрасному дому – или чему бы то ни было другому, что желание создает вокруг вас, – отвлекать вас от пути сияющего света, который мерцает перед вами.
   Преданно и великодушно двигайтесь навстречу свету. Станьте чистой безграничной пространственностью, в которой продолжается течение.

   Друг мой, много дней прошло с тех пор, как вы покинули тело. Постигайте вездесущую истину и продолжайте свой путь к прибежищу, которым является пространственность вашей подлинной природы. Знайте, что сострадание и любовь всегда сопровождают вас. Вы есть первооснова всех вещей. Вы есть свет.

0

23

КОНЕЦ ИГРЫ

   Один человек сказал: «Смерть – это всего лишь изменение стиля жизни», – это возможность увидеть причину страдания и привязанности, открыть путь к нашей изначальной целостности. Смерть дает возможность увидеть жизнь в перспективе. Это великий дар, который, если он получен в любви и мудрости, позволяет растворить привязанности ума и освободить путь к истине. Тогда мы становимся светом, который входит в свет.
   Уолт Уитмен писал:

Все идет вширь и вдаль,
Ничто не прекращает быть,
И умереть – это совсем
Не то, что думают,
А намного счастливее.

   Когда Будда умирал, его последователи спросили у него, как им продолжить практику после его ухода. Он сказал: «Будьте светильником для самого себя».
   А в «Лотосовой сутре» есть следующие слова Будды: «Вот как должно мыслить об этом мимолетном мире: звезда на заре, пузырек в ручье, вспышка молнии в летнем облаке, мерцающая лампа, фантом, сон».

УМИРАНИЕ ДОМА

   Очень важно, чтобы у изголовья кровати больного был кассетный магнитофон, позволяющий слушать музыку и направленные медитации, которые вдохновляют на исследование и отпускание. Если вы говорите с человеком об отпускании и исследовании смерти в два часа пополудни, когда он чувствует себя лучше всего, он может не воспринять ваших слов. Но магнитофонная запись о работе с болью или о приготовлении к моменту смерти может оказаться очень уместной в другое время. Возможно, это будет четыре часа утра, когда человек не сможет спать из-за сильной боли и окажется готовым и открытым, чтобы услышать то, что раньше в этот день казалось ему неуместным и пугающим.

СКАНДХА-МЕДИТАЦИЯ

   Речь идет об исследовании распада сложных ментальных процессов, которые мы ошибочно принимаем за свое «я». Эта медитация описывает «подлинное» умирание как растворение матриц переживаний, которые мы обычно отождествляем с «собой». Об этих «составных элементах» (скандхах) принято говорить как об основе всех переживаний, как о феномене, на котором зиждется наше «я». Их распад переживается как таяние «личности», ее растворение в недифференцируемом потоке феноменов, когда напряжение нашей отдельности исчезает и осознание возвращается в глубинную пространственность бытия.

СКАНДХА-МЕДИТАЦИЯ

   Существует пять скандх: форма (то есть пять органов чувств и их объекты), чувства (такие как приятное, неприятное и безразличное для тела и ума), восприятие (которое включает память), неосознаваемые тенденции или накопленные впечатления (из которых желания, чувства и мысли создают наше текущее ментальное состояние) и, наконец, само сознание.
   Хотя эти процессы порождают мысль обо «мне», мы верим, что именно «мы» порождаем эти процессы. Мы переживаем эти переплетающиеся и сменяющие друг друга качества как что-то личностное. Это постоянно меняющийся сознательный фон, который мы называем «я». Когда мы наблюдаем, как эти качества образуют наши переживания, мы преодолеваем иллюзию отдельной субстанциональной личности и постигаем, что даже наше «я» – это всего лишь преломление осознания, посредством которого мы видим эти процессы.

* * *

   Найдите удобное сидячее положение и позвольте своему вниманию сосредоточиться на дыхании.
   Позвольте уму и телу пребывать в покое. Вообразите себе, что это описание вашего умирания.
   Наблюдайте, визуализируйте внутри себя эти процессы по мере их развития.
   Представьте себя приближающимся к смерти. Чувствуйте, как сознание переходит с одного уровня переживаний на другой.
   Первой поглощается скандха формы. Физическое тело становится слабым и непрочным. Для тех, кто находится рядом, очевидно, что тело доживает свои последние минуты.
   Когда растворяется элемент земли, ваши руки и ноги тяжело и расслабленно лежат рядом с вами. Они больше не подвластны вашему контролю. Чувство тяжести увлекает их вниз, прижимает их к постели.
   Вы не можете двигать или фокусировать свои глаза. Моргание прекращается.
   Грубая и тонкая форма поглощается, физическое тело теряет свой цвет. В том, что раньше казалось столь сильным телом, теперь нет больше силы.
   Зрение изменяет вам.
   Неожиданно возникают внутренние образы мерцающего серебристого света, которые напоминают нагретую воду.

   Затем поглощается скандха чувств. Физическое тело прекращает переживать боль, страдание и даже безразличие. Вы постигаете, что чувства счастья, страдания и безразличия имеют одну и ту же природу. Вы не видите больше различий между физическими и ментальными переживаниями.
   Растворяется элемент воды. Телесные соки – кровь, моча, слюна, семя и пот начинают высыхать.
   Отказывает слух. Уши прекращают улавливать звуки окружающего мира. Даже шум в ушах больше не слышен [4].
   Появляется внутреннее видение дыма.
   Следующей поглощается скандха восприятия. Вы больше не узнаете своих родных и друзей.
   Растворяется элемент огня. Тепло физического тела уходит. Тело больше не в состоянии переваривать пищу.
   Вдох становится более слабым, а выдох более сильным и продолжительным.
   Обоняние уходит.
   Возникает видение огненных искр, дрожащих, как восходящие вдали звезды.
   Затем поглощается скандха неосознаваемых тенденций, сознательных ментальных впечатлений и волевых образований. Тело больше не может двигаться по вашей воле.
   Растворяется то, что помнит ваши прошлые мирские дела, успех и «важность». Вы теряете представления о цели и смысле мирской деятельности. Все это кажется вам пустым.
   Растворяется элемент воздуха. Дыхание прекращается.
   Вкус уходит. Осязание тоже оказывается потерянным. Вы не можете больше проводить различия между фактурами.
   Возникает видение тусклого синевато-красного света, подобно последним отблескам свечи, которые освещают темную комнату.

   И наконец, поглощается скандха сознания. Вместе с ней растворяются иллюзии отдельной реальности того, что мы называем «мой ум», «мое сознание». Растворяются дуалистические концептуальные предрассудки недалекого заблуждающегося ума.
   В это время один за другим появляются различные уровни скандхи сознания, и при этом возникает несколько внутренних видений. Сначала вы переживаете видение великой белизны, подобное безоблачному ночному небу осенью с полной луной.
   Когда яркость меркнет, вы переживаете видение красноты, которое напоминает медно-красный закат, заполонивший небо.
   Постепенно ваше видение становится восхождением ясного света. Это видение сияющего пустого пространства, подобное ясному небу после продолжительного проливного дождя. Это ясный свет смерти. То, что называют «процессом умирания», завершается.
   Не привязываясь к мыслям и не отталкивая мысли, сливайте наблюдателя этого света с самим ясным светом, так чтобы осталось только осознание ясности, светимости и бесконечного пространства.

   Поддерживайте это видение как можно дольше; это окончательное видение смерти.
   Если видение ясного света оказывается потерянным для восприятия, начинает давать о себе знать «личность», обусловленная привязанностью к пяти скандхам как к отдельному «я». Она толкает нас к следующему перерождению в направлении, противоположном тому, на котором случилась смерть. Мы снова проходим весь путь, начиная с видения черноты через видение красноты и белизны, через образование воли, способностей восприятия и эмоциональных реакций, и кончая зачатием в лоне, обретением органов чувств и их взаимодействием с объектами.
   Родившись, человек снова проживает жизнь и умирает.

Направляемые медитации очень полезны для открытия некоторым состояниям и для переживания более глубоких состояний бытия.

0

24

Тибетская система бардо

   Существует много переводов тибетского слова бардо, но прежде всего оно означает «проход», «точка перехода». Одни определяют бардо как «промежуток», «пространство»; другие – как «врата». Надо полагать, что это еще одна эволюционная ступень, подобная метаморфозе между различными стадиями развития; это переход из одного мгновения в следующий. Обычно мы считаем, что бардо случаются после смерти, но на самом деле каждое мгновение – это бардо. Мы склонны считать, что эти врата сами откроются перед нами, когда мы откажемся от тела, но это не совсем так. Вы пребываете в бардо в это самое мгновение. Осознание и мысль встречаются, чтобы образовать сознание, будь то внутри или вне тела. Во сне, когда тело лежит относительно неподвижно, осознание продолжает встречать мысль за мыслью, источник ментальной энергии рождает чувство за чувством. Ясно, что активность тела не необходима для переживаний сознания. Когда поток жизни, производимый живущим в теле сознанием, прекращается, тело сразу же умирает. Тело не может существовать без сознания/осознания в нем, хотя мы привыкли считать, что все как раз наоборот.

   Существует шесть бардо. Первое из них – Бардо Рождения. Это мгновение рождения, бардо возникновения, если хотите; переживание сознания внутри тела, начинающего независимое существование в этой сфере. Следующее бардо – это Бардо Жизни; бардо становления. Это рост ребенка, достижение им взрослого возраста; это бардо обучения, старения и жизненных перемен. Этот интервал может быть намного короче или же на сто лет дольше, чем первый. Бардо Жизни может также быть названо «бардо пустых рук» – потому что в это время накапливаются предпочтения и цели, достигается состояние, в котором человек желает быть. Третье бардо связано с распадом. Это Бардо Мгновений Перед Смертью. Это переход от кажущейся субстанциональности, выход из пространства, переход из физической формы к более тонким сущностям.

   Четвертым снова идет бардо возникновения. Это Бардо Мгновений После Смерти. Вы заметите, что смерти нет, а есть только мгновения до и после смерти. Представление о «смерти» не имеет оснований в реальности. Для тела есть мгновение, когда оно оживлено, и следующее мгновение, когда оно оказывается навсегда покинутым.

   Фактически, в этом случае только содержимое можно вернуть, тогда как сосуд оказывается потерян навсегда. Это напоминает электрическую лампочку, которая может гореть в один момент, а затем потухнуть, стать серой и пустой, потому что выключили ток. Электрическая лампочка такая же – только из нее ушел ток, который позволял ей светиться. Нет промежуточного мгновения. Только тело умирает. С точки зрения тела, это бардо наступает, когда имеет место смерть. Однако тело никогда не жило независимой жизнью, а было всего лишь проводником жизненной энергии. Как сказал один человек, фактически тело никогда не бывает таким активным, как после смерти, потому что оно поддерживает мириады микробов и маленьких существ, которые живут за счет его распада.

   «Тибетская книга мертвых» говорит, что именно в этом четвертом бардо возникновения, или прохождения через смерть, мы часто видим великий свет, называемый Дхармата, в котором перед нами сияет сущность бытия, не отождествляемая нами с нашим телом. Многие считают, что в этот момент, как ни в один другой момент воплощения, перед человеком открываются уникальные возможности.

   Пятое бардо, Бардо Смерти, – это еще одно бардо скитания, в котором мы переходим в следующую стадию обучения, старения и роста. Переход случается, когда наш ум исчерпывает обусловленное содержимое прошедшей жизни: привязанности и стремление достичь безопасности. Это избавление от прошлого, еще одна возможность получить прямой доступ к формам, возникающим в уме и порождающим окружающий мир. Именно в этом бардо мы встречаем многих мирных и воинственных божеств. Именно здесь, как утверждается, человек встречает десять тысяч любящих и десять тысяч яростных аспектов ума. Но, разумеется, все эти качества доступны нам и в нашем текущем бардо.
   Подобно второму бардо, Бардо Жизни, это бардо умирания ума, мыслящего в терминах времени.

   Шестое бардо, Бардо Мгновения Перед Рождением, – это снова растворение. Это мгновение выбора нового рождения, выбора воплощения. Это мгновение, когда вас привлекает следующая стадия становления, когда желания толкают вас к новой утробе, из которой вы появляетесь в мир, оказывающийся, как всегда, слишком большим или слишком маленьким.

   Представления о различных бардо используются для того, чтобы показать, что иллюзия имеет место прямо сейчас, к чему бы мы ни были привязаны. Интересно также отметить, то эти бардо следуют в определенной последовательности возникновения (восхождения), существования (скитания) и растворения. То же самое можно сказать о каждом состоянии сознания, которое мы видим возникающим, существующим в течение мгновения и исчезающим, чтобы дать место следующему возникновению, существованию и исчезновению. Наблюдая, как день ото дня ум рождается и умирает, мы готовимся к новой инкарнации, какова бы она ни была. Именно наблюдение этого процесса создания и разрушения освобождает нас от чувства субстанциональности, от необходимости «кого-то» защищать.

Ясно, что бардо возникновения взаимозаменяемы. Что рождение и мгновение после смерти – это одно и то же. Что бардо скитания, в «жизни» и в «смерти», созданы из одних и тех же элементов сознания и старых тенденций. Что бардо исчезновения – бардо мгновения после смерти и бардо мгновения перед рождением – также взаимозаменяемы. Работая с этими переходами, когда они случаются, умирая от мгновения к мгновению, мы обретаем Бессмертие.

0

25

Давай, Соня!

Все-равно греко-фило-Софи -зависимые несут полную ахинею, родом отсюда же!

0

26

Гроф - Человек перед лицом смерти

Изучение смерти имеет ключевое значение для осознания психических процессов. Без близкого знакомства с переживанием смерти и процессом смерти-возрождения невозможно понять религию, мистику, мифологию.


Полностью - тут:
http://www.koob.ru/grof_stanislav/the_h … with_death

Сквозь смерть

Станислав Гроф, Джоан Хэлифакс
Человек перед лицом смерти

     
     2. ИСТОРИЯ ПСИХОЛЕЛИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ УМИРАЮЩИХ

     В основном вспоминаются два переживания. Я находилась в безграничном, лишенном времени мире, там не было ни атмосферы, ни красок, ни образов, но, возможно, был свет. Внезапно я осознала, что являюсь мигом времени, созданным теми, кто жил до меня, и сама я, в свой черед, - создатель других. Это был мой миг; моя основная задача была выполнена. Будучи рождена, я придала смысл существованию родителей.
     И вновь - в пустоте, одна, вне границ времени и пространства. Жизнь сжималась снова и снова, доходя до мельчайшего всеобщего основания. Я не в состоянии восстановить логику переживания, но до боли ясно понимала, что суть жизни есть любовь. В этот момент я почувствовала, что выплываю в мир, ко всем людям, но особенно - к наиболее близким мне. Я долго плакала над потерянными годами, над поисками себя не там, где следовало, над упущенными возможностями, над растраченной в погоне, непонятно за чем, энергией чувств.

   Абстрактные и эстетические переживания в сеансах ЛСД-терапии

     Переживания, входящие в эту категорию, весьма характерны для сеансов ЛСД-терапии, проводимых с использованием низких или средних доз.   Трансформации восприятия формы и цвета столь сильные и яркие, что зачастую определяются, как "оргии зрения" или "феерия в сетчатке". Иногда нарушение восприятия окружающего мира фактически незначительно, однако сам этот мир необычно интерпретируется чувствами и может казаться невероятно прекрасным, ощутимым, чувственным или комичным. Часто он описывается, как имеющий магическую или сказочную окраску.

     Эстетические переживания представляют, видимо, наиболее внешнюю сторону ЛСД-переживаний. Они не содержат важных психологических прозрений и не выявляют глубоких уровней подсознания человека. Их характерная черта на языке психологии объясняется, как следствие химической стимуляции органов чувств, отражающее свойства их внутренней структуры и функциональные характеристики. Подобные же изменения могут вызываться другими путями, например, нажатием на глазное яблоко, стробоскопическим светом, пониженным потреблением кислорода, вдыханием углекислого газа или электростимуляцией глазного нерва.
     Подобные переживания лишь изредка оказывали длительное благотворное действие. Однако несколько раз мы сталкивались с неожиданным смягчением острой физической боли после сеансов, в которых доминировали, в основном, эстетические переживания.

       Психодинамические переживания в сеансах ЛСД-терапии

     Психодинамические сеансы могут иметь весьма важные терапевтические последствия. Индивид способен вновь прожить и интегрировать различные травматические переживания периода становления личности, имевшие решающее значение для ее развития. Возможность ярко пережить отдельные воспоминания из различных периодов жизни позволяет увидеть их внутреннюю связь и показывает цепь подсознательных невротических матриц, проступающих сквозь специфические эмоциональные трудности. Все это может стать важным трансформирующим переживанием, приводящим к глубоким переменам в структуре личности, динамике чувств и поведении индивида.
Они могут помочь обрести важный синтез прожитых периодов жизни и - как результат - способствуют подготовке к неминуемой смерти с большим спокойствием. В сеансах подобного рода пациенты заново переживают болезненные события, обретая вследствие этого мир и прощение.

Нередко при таких обстоятельствах перед глазами умирающих проходит в сжатом виде вся их жизнь, и они положительно оценивают ее, что в конечном итоге приводит к прекращению эмоциональной привязанности к ней. Подобное полное прокручивание ленты жизни может происходить в течение весьма краткого объективного времени сеанса. Иногда весь процесс занимает несколько минут или даже секунд. Этот феномен поразительно схож с субъективными переживаниями, сопровождающими несчастные случаи или иные обстоятельства, несущие в себе угрозу жизни, а также ситуации, связанные с клинической смертью.

"Мне хочется дрожать, и я не знаю почему, я не знала, что во мне скрыта напряженность. Должно быть, она присутствовала во мне подсознательно. Я думаю, что все мы проходим через жизнь, испытывая некоторую напряженность. Это была такая прекрасная жизнь. Никто не поверит, какую прекрасную жизнь я прожила ".
     Переживание облегчило для нее ожидание смерти, так как отныне она могла понять и оценить по достоинству, насколько полной и стоящей была ее жизнь. Кроме того, серьезное осознание того, что после нее остается множество детей и внуков, которые продолжат жизнь, помогло ей внутренне принять свою кончину.

4. ПАРАМЕТРЫ СОЗНАНИЯ: КАРТОГРАФИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

     Переживание космического единства

     Это важное перинатальное переживание относится, видимо, к первичному союзу с матерью, изначальному состоянию внутриутробного существования, когда ребенок и мать образуют символическое единство. Если нет воздействия вредных раздражителей,
     условия, в которых пребывает зародыш, близки к идеальным, включая в себя защиту, безопасность и постоянное удовлетворение всех потребностей. Основными чертами здесь являются преодоление разделения мира на категории субъект-объект; необычайно мощные позитивные переживания (мира, покоя, безмятежности, блаженства); ощущения святости, преодоления пространства и времени, независимости и богатства постижения своего изначального слияния с космосом.

     Переживание космического всасывания

     Люди, принимавшие ЛСД и сталкивавшиеся с этим типом, часто относят его к самому истоку биологических родов, когда первичное равновесие внутриутробного существования нарушается химическими веществами, сигнализирующими о начале родового процесса, а позднее и мышечными сокращениями. Переживание космического всасывания обычно начинается со всеобъемлющего чувства нарастающей тревоги и уверенности в существовании непосредственной угрозы жизни. Источник такой приближающейся опасности не может быть ясно идентифицирован, отчего у индивида проявляется тенденция интерпретировать свое непосредственное окружение или весь мир параноидальным образом. Нередко люди, находящиеся в этом состоянии, заявляют об испытываемых вредоносных воздействиях, исходящих от членов тайных организаций, обитателей других планет, злых чародеев и механических устройств, испускающих губительные лучи. Дальнейший рост тревоги обычно приводит к ощущению неумолимого втягивания индивида со всем его внутренним миром и поглощения гигантским водоворотом. Частая вариация подобного всеобщего всасывания - заглатывание человека и переваривание его ужасающим чудовищем. Иной формой того же процесса, судя по всему, является тема нисхождения в подземный мир и столкновения с различными опасными тварями и сущностями.

     Переживание "отсутствия выхода"

     Оно соотносится с первой клинической стадией процесса родов, когда сокращения матки постепенно захватывают плод, следствием чего является его полная зажатость. На этой стадии шейка матки еще закрыта и выхода вовне пока нет. В ходе сеансов ЛСД-терапии данное переживание характеризуется глубокой темнотой поля зрения. Индивид чувствует себя запертым, пойман ным в замкнутом мире, испытывает невероятные душевные и физические муки. Существование в подобном мире представляется абсолютно бессмысленным, все положительные стороны жизни скрыты. Символика, сопровождающая этот тип, чаще всего выра жается в образах ада, взятых из различных культур. Наиболее характерная черта, отличающая данное переживание от следующего, - это настойчивое акцентирование роли жертвы и абсолютной неизменности и вечности любой ситуации. Человеку представляется, что нет никакой возможности вырваться ни во времени, ни в пространстве.

     Переживание борьбы смерти и возрождения

     Многие аспекты переживаний такого типа могут быть понятны, если сравнить их со второй клинической стадией родов. Во время этой фазы продолжаются сокращения матки, однако ее шейка уже широко раскрывается. Наступает период постепенного проталкивания через родовой канал, во время которого плод испытывает сильные механические сдавливания. Он борется за жизнь и часто ощущает острую нехватку воздуха. На заключительных стадиях родов плоду приходится непосредственно соприкасаться с различного рода биологическими субстратами типа крови, слизи, околоплодной жидкости, мочи и даже фекалий. С точки зрения переживаний, эта матрица является весьма сложной и имеет для индивида несколько важных аспектов чувство титанической борьбы, садомазохистские тенденции, высокая степень сексуального возбуждения, грязно порнографические порывы, а также присутствие огня

     Лица, принимавшие ЛСД, на данной стадии ощущают, как мощные потоки энергий протекают сквозь их тела, и одновременно испытывают скопление колоссального напряжения, время от времени разрешающегося взрывом. Обычно все это сопровождает ся неистовыми образами разбушевавшейся природы, апокалиптическими картинами войны и демонстрацией пугающих технических устройств. Освобождается и вновь накапливается огромное количество агрессивной энергии, что находит выражение в ярких разрушительных и саморазрушительных переживаниях, включающих в себя жуткие убийства, все мыслимые виды пыток, расчленения, казни, изнасилования и принесение кровавых жертв.

     Сексуальное возбуждение может достичь необычайно высокой степени, и тогда оно находит выход в сценах сексуальных извращении или же в образах ритмичных чувственных танцев. Многие лица, принимавшие ЛСД, обнаруживали на данной стадии психофизиологическую связь между агрессивностью и агонией, с одной стороны, и сексуальным экстазом, - с другой. Они постигли что интенсивное оргиастическое возбуждение может граничить со страданием, а смягченную агонию можно ощущать, как сексуальное наслаждение.
     Скатологические аспекты борьбы смерти и возрождения включают в себя личное соприкосновение с омерзительными вещами. Люди могут воспринимать себя валяющимися в экскремен тах тонущими в выгребных ямах, ползающими в отбросах, едящими фекалии, задыхающимися от мокроты, пьющими кровь или мочу. Все это обычно сопровождается переживанием прохождения через очищающий огонь. Пламя сжигает все испорченное в личности подготавливая таким образом, к переживанию духовного возрождения.

     Несколько важных параметров отличают эту группу переживаний от описанных ранее в связи с ситуацией "отсутствия выхода". Здесь положение не представляется безнадежным, а человек не является беспомощным. Он активно участвует в происхо ящем испытывая чувство, что переносимые страдания имеют определенный смысл и цель. Если воспользоваться религиозной терминологией, такая ситуация ближе к концепции чистилища, нежели ада. Кроме того, в данном случае человек не обязательно является беспомощной жертвой. Он - наблюдатель, способный настолько отождествляться сразу с обеими сторонами, что едва различает, кто же он агрессор или жертва. В то время как переживание безысходности является истинным страданием, ощущуение коллизии между смертью и возрождением представляет собой пограничное чувство между агонией и экстазом, а также смешение обоих.

     Переживание смерти и возрождения

     Данная эмпирическая матрица соответствует третьей клини ческой стадии родов. Мучительность родовых схваток достигает апогея, продвижение по родовому каналу закончено, и за ним следует мгновенное облегчение и расслабление. С перерезанием пуповины заканчивается процесс физического отделения от матери, и у ребенка начинается новая стадия существования - уже в качестве анатомически независимой личности.

     Переживание смерти и возрождения представляет собой окончание и разрешение их борьбы. Страдания и мука достигают высшей точки в ощущении полнейшего уничтожения на всех уровнях физическом, эмоциональном, интеллектуальном, моральном и трансцендентальном. Обычно такое состояние обозначают, как "смерть эго". Судя по всему, оно включает в себя мгновенное разрушение всех предшествующих переживанию установок личности. Само переживание полнейшего уничтожения часто сопровождается видениями слепящего белого или золотого света, а так же чувством освобождения от гнета и ощущением разлитости. Мир воспринимается, как нечто невыразимо прекрасное и сияющее Человек ощущает себя очищенным и омытым и склонен рассуждать об искуплении, спасении и единении с Богом.

0

27

   Трансперсональные переживания в ходе сеансов ЛСД-терапии

     Общей чертой данной разнообразной и колоритной группы переживаний является ощущение индивида, что его сознание расширилось за пределы обычных рамок эго и превзошло ограничения, налагаемые временем и пространством. Многие испытывают ослабление привычных тенет личности, их сознание и самоощущение, видимо, раздвигаются, включают и затрагивают других, а также иные элементы внешнего мира.

     В крайней форме подобных переживаний индивидуальное сознание, видимо, стремится объять всеобщность существования и слиться с бытием вселенского сознания. Высшей точкой здесь является ощущение себя как Ничто, таинственная исконная пустота и "ничегошность", содержащая в зародышевой форме все существование.

     Представляется вполне вероятным, что сознание и самосознание в значительной степени независимы от грубой материи тела и мозга и продолжат свое существование после момента физической кончины.
Память о том, что сознание возродилось незатронутым из того, что представлялось окончательным уничтожением, образует мощный эмоциональный и обучающий блок, способствующий пониманию процесса действительной смерти.

     Не удивительно, что на основании подобного рода предположений лица, принимавшие ЛСД, часто приходят к выводу об отсутствии истинных границ между ними и остальным миром. Им все представляется частью единого поля космической энергии, и их собственные границы идентичны границам самого существования. С этой точки зрения различие между обычным и священным исчезает, а человек, который в сущности и есть весь мир, - освящается.

Мир представляется как вечно разыгрываемая драма, состоящая из бесконечных приключений сознания, в духе индуистского понятия лила, то есть божественная игра. На фоне подобной бесконечно сложной и вечной космической драмы факт неизбежной индивидуальной гибели, видимо, теряет весь свой трагизм.
     В данной ситуации исчезает привычное восприятие смерти как конца всего, как крайней формы катастрофы. Отныне кончина понимается как движение в сфере сознания, переход на другой уровень или в иную форму жизни. Для испытавших космическое и метакосмическое Ничто само существование может показаться относительным. Подобно тому, как это принято в буддизме, они способны воспринимать форму как пустоту и пустоту как форму и в состоянии наблюдать развертывание личных судеб с глубокой вовлеченностью и одновременно с полнейшим философским и духовным бесстрастием. Такое отношение к событиям в мире феноменов сравнивалось лицами, принимавшими ЛСД, с присутствием на необычном спектакле или с просмотром фильма.

     Еще одно из переживаний, описанных в разделе трансперсональных переживаний, заслуживает упоминания в данном контексте. Явления выхода из тела и внетелесных передвижений способны значительно укрепить мнение человека о том, что сознание способно существовать независимо от физического тела и неподвластно физической смерти. Кроме того, подобные переживания могут иметь для умирающего огромное практическое значение. Так, в нескольких случаях пациенты, прошедшие через сеансы психоделической терапии, позже испытывали краткие эпизоды глубокой агонии, потери сознания или даже клинической смерти, а затем были возвращены к жизни. Они не только описывали четкие соответствия между реальным переживанием умирания и сеансами ЛСД-терапии, но и сообщали, что знание, полученное под воздействием ЛСД о том, как следует прекращать сопротивление и выходить из тела, оказалось бесценным и помогло значительно смягчить происходящее.

Затем все оборвалось, и после непродолжительного периода спокойствия Катерина начала любоваться прекрасными изумрудами и опалами мягких зеленых и голубоватых оттенков. Самоцветы вращались и сыпались откуда-то сверху. Их озарял великолепный луч света. Он сверкал и казалось исходил из Катерины. Судя по всему, самоцветы и драгоценности были не просто прекрасными вещами, а имели гораздо более глубокое значение. Изливающийся из них зеленый свет обладал духовной природой и освобождал Катерину от печали.

     Затем красота исчезла, и Катерина начала обозревать различные стороны своей жизни. По мере освобождения от разочарований детства, путаницы и неразберихи в сексуальной жизни, неудач брака и унижений, которым она подверглась, будучи еврейкой, по ее щекам начали течь слезы. В ходе этого очищающего и отмывающего обзора жизни большая часть ее язвительности трансформировалась в юмор. У Катерины даже появилось чувство, что все пережитое в жизни, было истинным ощущением любви.
Кульминация была достигнута в видении гигантского колеса, уходящего в беспредельность. По его краю, на бесконечном ободе, располагались все религии мира, посылая сияющие лучи в центр и наружу. Они были представлены различными символами и тайными надписями. Она была полностью обездвижена, абсолютно неподвижна в центре времени и пространства, и колесо, наполненное столькими вероучениями, сплавило их в одно. Все было залито теплым, мягким, золотым светом. Катерина парила и купалась в нем, ощущая себя убаюкиваемой и утешаемой. Такое сливающее все воедино божественное видение было, видимо, то, к чему она стремилась и ждала всю свою жизнь. Оставался лишь последний маленький шаг к полному растворению и единству.
Катерина чувствовала себя так, словно в ее жизни открылась новая глава:
     "Все эти годы я существовала. В прошлую пятницу я начала жить. Я действительно ощущаю себя новой личностью с совершенно изменившимся сознанием. Даже мое тело чувствует себя по-другому. У меня нет болей".

     5. ЧЕЛОВЕК ПЕРЕД ЛИЦОМ СМЕРТИ: ПСИХОДЕЛИЧЕСКИЕ БИОГРАФИИ

МЭТЬЮ
"Один мир и одна Вселенная... все едино... ничто и все... все и ничто... ничто есть все... блистающие границы владений его величества... итак, я бессмертен... это истинно!.."      Дебора, время от времени подходившая к двери гостиной, где происходила процедура, не могла поверить, что данные заявления исходили от ее прагматичного мужа. Мэтью чувствовал, что переживание было неправдоподобно прекрасно, он никогда в жизни не испытывал ничего похожего. Это было "заключение в теплом коконе, окруженном бесконечной любовью, чувство беспомощности и одновременно счастья и безопасности".

ДЖОАННА
почувствовала, как она "начала искриться фантастической энергией", протекающей сквозь нее. Энергия была такого уровня, что никто в мире не мог бы обладать и эффективно управлять ею; она была соразмерна всей Вселенной. Джоанна поняла, что, обладая таким количеством энергии, в повседневности ее приходится сдерживать, неправильно использовать и, отказываясь от нее, направлять на других.
Существуют формы, цвета, структуры, которые невозможно, просто невозможно описать..." Что бы она ни воспринимала из производимого миром - создание враждующих стран, междоусобные войны, расовую ненависть, мятежи, прогнившие политические системы, технологию, отравляющую окружающую среду, - она видела все как бы созидаемым ею самой. Она переносила на других то, что подавляла в себе. Джоанна также ощутила соприкосновение с тем, что могла обозначить, как чистое бытие, и поняла: оно не может быть постигнуто и не нуждается в оправдании. Одновременно пришла уверенность, что ее единственная задача - освободить собственную энергию, а не "сидеть на ней", как было всегда.
В течение долгого времени Джоанна не испытывала ничего, кроме приятного тепла от лелеющего ее золотого сияния, подобного трансцендентальному дождю из жидкого золота.
.Дик ощущал невероятную энергию, исходившую от Джоанны, и говорил, что чувствовал почти осязаемое энергетическое поле, окружавшее ее тело.

3. Не осталось никаких вопросов. Жизнь, смерть, смысл - все было здесь. Я всегда была здесь, все мы были здесь. Все было единым. Страх не существовал. Смерть, жизнь - все одно и то же. Свивающаяся кольцеобразность всего. Главное сильное желание - постичь мир, находящийся во всем. В слезе, скользящей по моей щеке, в чашке - во всем! Что за гармония, - думала я, - таится за видимым хаосом. Мне не хотелось потерять видение, и я мечтала разделить со всеми это знание. Что не существует страха и нечего бояться. Мы всегда находимся там, куда направляемся. Достаточно просто быть. Нет нужды беспокоиться, задавать вопросы, искать причины. Просто - быть.

     Позднее, в ходе этого же сеанса, у меня возникло чувство, что некоторые избраны ощущать печаль, присущую миру. Если я одна из них, что ж, прекрасно. Думала об остановках Христа на крестном пути и почувствовала Его страдания или, быть может, ту печаль, которую Ему пришлось испытать. Я поняла, что карма других людей - ощущать довольство, или силу, или красоту - что угодно. Почему бы радостно не принять печаль?   Я долго беседовала с отцом о печали, не понимая, что плохого в ней и почему она так нелюбима людьми.
  Я говорила о красе печали: сладкая печаль, печальная сладость. О разрешении - и себе, и другим - быть печальными, когда та приходит. Печаль, возможно, не так популярна, как радость, непосредственность или веселье. Играя в них, я растратила огромную энергию. Теперь же я - просто есть: не есть то или это, но просто есть.
У меня гораздо больше приятных ощущений, нежели когда-либо раньше. Все тягостные надобности быть кем-то другим сняты. Я чувствую себя свободной от фальши и притворства. Я теперь не грущу о том, что мне придется умереть.
Я хотела быть рожденной не как личность, а, может, как радуга, яркая, красная, желтая, мягкая, прекрасная...

0

28

7. СОЗНАНИЕ И ПОРОГ СМЕРТИ
     
     Практически у всех лиц, соприкоснувшихся со смертью, развивалось похожее ментальное состояние. Они не испытывали боли, отчаяния, горя или всепоглощающей тревоги, обычно поражающих людей в минуты менее острой опасности, прямо не угрожающей жизни. Напротив, сначала усиливалась активность сознания, повышая интенсивность и скорость мышления в сотни раз. Затем приходило ощущение спокойствия и принятия ситуации на глубинном уровне. Восприятие событий и предвидение их результата были необычайно ясными. Судя по всему, не наблюдалось ни дезориентации, ни замешательства. Течение времени резко замедлялось, и люди действовали с поразительной быстротой на основе четкой и реалистичной оценки ситуации. Все это часто сопровождалось неожиданным мысленным проигрыванием всей прошлой жизни жертвы. Наконец, человек, находящийся в условиях, угрожающих его жизни, слышал божественную музыку неземной красоты.

1 То, что я ощутил за пять-десять секунд, невозможно описать и за десятикратно превышающее этот срок время. Затем я увидел всю прошлую жизнь в виде многочисленных картин, как бы разыгрывающихся на сцене на некотором расстоянии. Я был главным героем представления. Все было преображено как бы райским светом и было прекрасно и свободно от горя, тревоги, боли. Память о весьма трагичных событиях, пережитых в прошлом, была четкой, но лишенной щемящей печали, а мое сердце - свободно от противоречий, борьбы. Противоречия переродились в любовь. Приподнятые и гармоничные мысли соединяли отдельные образы и царили над ними. Подобно великолепной музыке, божественное спокойствие окутало душу. Прекрасные голубые небеса, разукрашенные изысканными крошечными розовыми и фиалковыми облачками, на вечные времена раскрывались вокруг меня. Мягко и безболезненно я погрузился в них и увидел, что теперь нахожусь в свободном падении и подо мною - снежное поле.

  2   Цепь картин быстро проносилась перед глазами, представляя все, любимое мною, и то прекрасное, что я когда-либо испытал. В перерывах между картинами звучала могучая мелодия прелюда, который я слышал утром: "Бог всемогущ. Небеса и Земля покоятся в Его руке; мы должны склониться перед Его волей". С этой мыслью в душе, находясь в центре происходящего ужасного смятения, я был захлестнут чувством бесконечного покоя.

     Хейм завершает свою статью утверждением, что смерть от падения с субъективной точки зрения приятна. Погибшие в горах в последние мгновенья жизни обозревали свое прошлое, пребывая в преображенном состоянии. Возвысившись над телесной болью, они находились во власти благородных глубоких мыслей, величественной музыки и с ощущением покоя и примирения. Они падали в прекрасные голубые или розовые небеса, а затем все неожиданно останавливалось.

     Осис обнаружил, что около десяти процентов умирающих, видимо, были в сознании за час до смерти. Удивительно, но, согласно сообщениям врачей и медсестер, пациенты испытывали, в основном, отнюдь не страх. Указывалось, что чаще наблюдались ощущения дискомфорта, боли и даже безразличия. Было установлено, что примерно у одного из двадцати больных присутствовали признаки душевного подъема. Согласно авторам, для большинства переживании были характерны яркие цвета, и они весьма походили на психоделические переживания, вызываемые мескалином или ЛСД.

Работа мозга не искажалась седативными или другими препаратами, высокой температурой тела, Большинство умирающих находилось в сознании, ясно понимая происходящее и правильно реагируя на окружающую обстановку. Исследование также показало, что характерные черты подобных галлюцинаций относительно не зависят от физиологических, культурных и личностных факторов.

     3     Всякая надежда пропала, напряжение полностью спало и абсолютное спокойствие сменило предшествующие бурные чувства. Его можно было бы назвать апатией, но уж, конечно, не смирением, ибо утонуть больше не казалось мне злом. Я перестал думать о спасении и не чувствовал никакой физической боли. Напротив, мои ощущения были скорее приятного свойства, частично напоминая то дремотное, но исполненное удовлетворения чувство, которое предшествует сну от усталости. Хотя чувства были притуплены, этого нельзя сказать о сознании. Его активность, казалось, возросла до степени, не поддающейся никакому описанию, так как мысль проносилась за мыслью со скоростью не только неописуемой, но, возможно, и непостижимой для любого, не побывавшего в аналогичной ситуации.

4 Последнее впечатление, которое я могу вспомнить, длилось долю мгновения. Я продвигался с высокой скоростью к ярко светящейся сетчатой структуре. Узлы и нити в местах пересечения светящихся линий вибрировали, испуская колоссальную холодную энергию. Решетка представлялась барьером, который остановит дальнейшее продвижение. Мне не хотелось проходить сквозь нее. На краткое мгновенье моя скорость, казалось, снизилась. Затем я был в решетке. В момент моего соприкосновения с ней, вибрирующее сияние усилилось до степени ослепляющей яркости, которая одновременно опустошила, вобрала в себя и изменила меня. Не было боли. Ощущение не было ни приятным, ни неприятным, но оно поглощало полностью. Суть всего изменилась. Начиная с этого момента, переживания лишь приблизительно поддаются описанию словами.
     Решетка была чем-то наподобие трансформатора, то есть энергетического преобразователя, транспортирующего меня из оформленного состояния в бесформенное, за пределы времени и пространства. Отныне я находился не в каком-то месте или даже измерения, а, скорее, в состоянии бытия. Это новое "Я" было не тем, которое я знал, но - его очищенной сущностью и в то же время смутно знакомым, чем-то, что я всегда ощущал похороненным под надстройкой личных страхов, надежд, желаний и устремлений. Это "Я" не было связано с эго. Оно было конечным, неизменным, неделимым, неразрушимым чистым духом, и одновременно, будучи абсолютно уникальным и индивидуальным, наподобие отпечатка пальца, - частью некоего бесконечного гармоничного и организованного целого. Я уже был там прежде.

5     Я был сызнова наполнен надеждой и чувством цели в том, чтобы быть живым. Это находится за пределами понимания большинства людей. Я высоко ценю чудо жизни - такое, например, как видеть полет птиц. Все наполняется гораздо большим смыслом, если тебе доведется соприкоснуться с утратой этого. Я испытал чувство связи со всем сущим и единства со всеми людьми. После пережитого мною духовного возрождения, я также ощущаю боль каждого. Выживание укрепило мою веру и сознание цели в жизни. Все было ясно и сияло, и я теперь уверен в своей связи с Создателем.

К моменту смерти существование индивида становится завершенной и неизменной структурой. Во все времена смерть рассматривалась, как вершина жизненного пути именно по этой причине. Она давала последнюю возможность обрести или защитить те цели, которые мыслились как высшие. Умирающие, переживающие этот заключительный обзор, страстно утверждают трансцендентное значение факта своего существования и включают его в мировой порядок, смысл которого они постигают. Все это может рассматриваться в качестве могучего утверждения духовных устремлений умирающего. Часто случалось так, что визионерские переживания отдельных людей были настолько приятными, что ощутившие их испытывали сильное желание умереть и так навеки остаться в запредельных мирах. Зачастую они выказывали обиду и даже враждебность за то, что их "оживили" и вернули в повседневную реальность.

     Как правило, стадия трансцендентности естественным образом вытекает из происшедшего обзора жизни. Лица, обозревающие свое существование с точки зрения содержащегося в нем добра и зла, могут воспринимать его со все возрастающим отдалением. Они способны достичь положения, при котором их жизнь видится как единое целое, и одновременно в ней различима каждая деталь. В конце концов, преодолевается и это ограничение, и умирающий испытывает то, что обозначается, как мистическое, трансцендентальное, космическое сознание, - то, что Абрахам Мэслоу назвал "пиковым переживанием".

0

29

Чувство единства или связи с другими людьми, природой и всем миром является необходимым условием космического сознания. Невыразимость - другая важная характерная черта. Это качество переживания может вытекать из его уникальности, интенсивности сопутствующих эмоций либо из недостаточности средств нашего языка для его описания. Следующим значимым аспектом мистических переживаний является их превосходство над временем и пространством. Последнее приводит к возникновению чувства, что индивид, испытывающий данное состояние, находится вне обычных пространственно-временных ограничений, за пределами прошлого и будущего, в вечности и безграничности либо в совершенно ином измерении. Духовный характер - еще один важный признак таких переживаний. Люди обычно убеждены, что находятся в контакте с высшим знанием о реальности и природе существования. Переживания трансцендентности всегда сопровождаются возникновением ярко выраженных позитивных чувств. Их диапазон: от спокойствия, безмятежности и равновесия до экстатического восторга, подобно сексуальному оргазму космических масштабов. Описания мистических переживаний также характеризуются их удивительной парадоксальностью. Многие из сообщений о подобных состояниях, судя по всему, противоречат друг другу и нарушают основные законы аристотелевой логики. Еще один аспект данных переживаний заслуживает специального упоминания. Это - чувство объективности и реальности. Человек, соприкоснувшийся с космическим сознанием, как правило, не испытывает сомнений в том, что имеет дело с безусловной и высшей реальностью, которая в определенном смысле более реальна, чем воспринимаемый нами в привычном состоянии сознания мир явлений.

     Трансцендентальные переживания, имеющие место в состояниях, близких к кончине, а также связанные с клинической смертью, обладают всеми признаками, описанными Панке. Нойес добавил еще один - утрату контроля, когда человек перестает цепляться за реальность и подчиняется пассивности. Такая капитуляция обычно сопровождается чувством необычайного спокойствия либо экстаза, как это происходит на второй стадии. Аналогичные переживания необычных состояний сознания могут сопровождаться изменениями восприятия, выражающимися порой в виде яркой образности.

Все они во время и после прыжка переживали мистические состояния сознания, характеризующиеся утратой чувства пространства и времени, а также ощущением духовного возрождения и единства с другими людьми, всем миром и Богом. Вследствие личного соприкосновения со смертью некоторые из них пережили глубокое религиозное обращение, другие же описали укрепление в себе присущих им и ранее религиозных взглядов.

Многие умирающие сообщали о восприятии странных звуков, похожих на описанные в "Тибетской книге мертвых", и на те, которые имеют место в перинатальных фазах переживаний во время ЛСД-сеансов. Некоторые из этих звуков были явно неприятного свойства, наподобие громких щелчков, рева, звона, жужжания, свиста и хлопков. Другие включали в себя прекрасный перезвон колокольцев, успокаивающие звуки или даже волшебную музыку. Необычайно часто встречались описания прохода сквозь темное закрытое пространство, обозначаемое как воронка, пещера, туннель, цилиндр, долина, желоб или сточная труба*.

     Переживание явления выхода из тела - еще одна общая черта опыта соприкосновения со смертью - может принимать разнообразные формы. Некоторые описывают восприятие себя, как бесформенного облака, энергетической структуры либо чистого сознания. Другие четко ощущают свое тело, которое, однако, прозрачно, невидимо и неслышно для обитателей в мире феноменов. Иногда возникает чувство страха, замешательства и желания вернуться в физическое тело, порой, напротив, появляются экстатические ощущения отсутствия времени, веса, ощущения мира, покоя, ясности. Некоторые на этой стадии проявляют беспокойство о судьбе своих физических тел, другие совершенно к ним равнодушны. Не воспринимаются запахи, ароматы, температура, отсутствует мышечное чувство. Зрение же и слух, судя по всему, резко усиливаются, достигая почти безграничного уровня. Сходство между этими переживаниями и описаниями тибетского состояния бардо просто поразительно.

     Многие умирающие сообщают о встречах с другими существами - покойными родственниками и друзьями, "духами-хранителями" или духовными руководителями. Особенно часто, судя по всему, происходит видение встречи со "Светящимся существом", которое является источником неземного сияния, лучистым и сверкающим, но обладающим и определенными личностными характеристиками, такими, как любовь, теплота, сострадание и чувство юмора. Общение с этим Существом происходит без слов путем непосредственной передачи мысли. В рамках данной встречи или вне ее умирающий может пережить частичный или полный обзор своей жизни, почти всегда протекающий в ярких цветах и включающий в себя трехмерные движущиеся формы. Смысл данного переживания, видимо, заключен в понимании того, что постижение любви к другим и обретение высшего знания являются максимальными ценностями человеческой жизни. Во многих сообщениях описывалось достижение границы или предела и - возвращение. Такая граница носит чисто абстрактный характер либо символически выражена в виде водной преграды, седого тумана, двери или врат, изгороди или линии.
     ___________________
     * Хотя Моуди специально и не говорит об этом, в описаниях можно найти много косвенных намеков на процесс родов: скольжение вниз головой вперед, концентрические круги туннеля, отсутствие воздуха в закрытом пространстве, трудности с дыханием, скаталогические элементы и т.д.
     Отношение к возвращению, видимо, меняется в процессе умирания. В течение нескольких первых мгновений после наступления смерти, люди испытывают отчаянное желание вернуться в тело и сожалеют о своей кончине. После некоторого продвижения и, особенно, после встречи со "Светящимся существом" прежнее намерение может уступить место нежеланию возвращаться. Некоторые не знают, как они вернулись, связывая это порой с собственным решением поступить таким образом. Другие чувствуют, что были либо посланы обратно "Светящимся существом", либо возвращены чувством любви, желаниями и молитвами других, независимо от их собственных намерений.

     У людей, выживших после ситуации, грозившей им смертью, либо перенесших клиническую смерть, в результате случившегося развивались новые представления о ее природе. Многие утрачивали страх перед ней. У них развивалось позитивное отношение к ней, отнюдь не связанное с желанием умереть или суицидальными наклонностями. Их сомнения, касающиеся возможности посмертного существования, рассеивались, и продолжение жизни сознания за пределами физической кончины становилось экспериментально доказанным фактом.
 
     Одним из важнейших аспектов исследования Моуди является предпринятое обсуждение воздействия опыта прикосновения к смерти на жизнь испытавших этот опыт людей. Они ощутили, что она расширилась и углубилась. У них проявился серьезный интерес к глубочайшим философским и духовным вопросам, и для них начала действовать совершенно иная, чем прежде, шкала ценностей. Существование внезапно оказалось гораздо ценнее, и значительно больший акцент стал делаться на полноценное переживание текущего момента, на то, что происходит "здесь и сейчас". Наблюдались также серьезные изменения в представлениях об относительности ценности физическогр тела и ума. Реже это сопровождалось развитием парапсихологических способностей.

     Данный материал полностью соответствует выводам Уолтера Панке о последовательности мистических переживаний, происходящих спонтанно или в ходе занятий религиозной практикой, без пребывания в ситуации, несущей в себе угрозу жизни. Одна из выделенных им категорий, описывающих мистическое сознание, включала в себя устойчивые, позитивные перемены в чувствах, взаимоотношениях и поведении, следующих за переживанием подобного рода. Характер таких перемен, судя по всему, совпадал с описанным Моуди.

0

30

Часть II
МНОГООБРАЗИЕ ДУХОВНОГО КРИЗИСА

Джон Уэйр Перри
ДУХОВНЫЙ КРИЗИС И ОБНОВЛЕНИЕ

Ибо когда это совсем, совсем ничто, то это все.
Когда я раздавлен, полностью и абсолютно,
Без малейшего следа, тогда я здесь
Восстаю и утверждаю свои стопы в ином мире,
Восстаю, совершая воскресение,
Восстаю, не рожденный вновь, но воскресший в прежнем теле,
Новый превыше знания новизны,
Живой за пределами жизни,
Гордый превыше всякого намека на гордыню,
Живя там, где жизнь и не снилась,
Здесь, в ином мире, все еще земном,
Я — тот же, что и прежде, но необъяснимо новый.
Д.Г. Лоуренс. Новые Небеса и Земля
(Избранные стихи)

Природа духа

Если взглянуть на действительную феноменологию духа, возникает иное впечатление. Древние слова, означающие “дух”, подразумевают “дыхание” или “воздух”, в особенности воздух в движении, и, значит, “ветер” — древнееврейское “ruach”, латинское “animus”; на Востоке — “прана” или “ци”*.
Само английское слово “spirit” имеет значение “дыхание”, от латинского “spiritus”. Все это ясно указывает на некую силу, которая невидима в качестве воздуха, но способна быть мощной в качестве ветра. Он “дует, куда пожелает”, говорится в Библии, что предполагает собственную волю. Короче говоря, дух — это мощная движущая сила, свободная от материальной структуры.
Это определение заставляет нас думать о духе как о чистой энергии, но при ближайшем рассмотрении мы обнаруживаем нечто большее — дух обычно переживается как обладающий голосом — голосом, который ведет человека. Значит, он, по-видимому, имеет свойство интенции, которая может быть нагружена информацией, и этот аспект можно было бы определить как “информированную энергию”, или энергию, обладающую качеством разума.

Если в процессе личностного развития эта работа по освобождению духа становится необходимой, но не предпринимается сознательно, с пониманием цели и с приложением значительных усилий, то психика склонна перехватывать инициативу и подавлять сознательную личность своими собственными мощными процессами. Я наблюдал эти процессы во многих случаях и выявил в них специфическую последовательность, которую описал и назвал “процессом обновления”

Темы смерти и разрушения мира

Катаклизм такого рода кризиса духовных процессов напоминает мне о библейском предупреждении: “Это ужасающая вещь — оказаться в руках живого Бога
Этот страх (и сопровождающий его гнев) приводят к биохимическим изменениям в мозгу и во всем организме.
Какова конечная цель духовного кризиса и процесса обновления? Они имеют ту же цель, что и мистический путь медитации; в буддийской практике она называется “мудростью” и “состраданием” или “любовью”.

Процесс обновления

Средоточием этой активации и энергии является архетип центра, который Юнг назвал Самостью.
У этого процесса почтенная пятитысячелетняя история, и он всегда принимал форму ритуальной драмы, разворачивающейся в рабочем центре, сформированном в Самости. Вслед за переживаниями смерти и загробной жизни происходит временная регрессия к началу начал; в случае индивидуального прошлого — назад к младенческому состоянию, к собственному рождению или даже к внутриутробному состоянию; в более широком масштабе мировой истории — назад к моменту сотворения мира или даже к предшествовавшему состоянию хаоса. В этой последовательности динамика образа себя и образа мира параллельны и отражают друг друга.

существуют и другие, более легкие его элементы, такие, как раздувание образа себя в апофеозе героя или героини; святого, спасителя, мессии или царя. Здесь человек испытывает переживание hieros gamos — священного, или небесного, брака с какой-либо божественной или мифической фигурой со всем сопровождающим это разгулом эротических эмоций. В этой мессианской роли человек также верит, что он специально избран для того, чтобы провести реформы религии или общества в мировом масштабе, таким образом осуществляя важный аспект обновления мира.

В огромном множестве рисунков и картин, появившихся в попытках выразить эти внутренние события, каждый элемент процесса имеет тенденцию располагаться внутри формы мандалы (представляющей архетипический центр, Самость), хорошо известной как вместилище противоположностей.
Но, можно было бы возразить, разве Самость не является трансцендентной и вечной? Как же она может проходить через смерть и распад? Разве не эго должно быть принесено в жертву и пройти через смерть? Чтобы ответить на эти вопросы, обратимся к мифам и ритуалам.

В христианской традиции Иисус был воплощением вечного божества и представлением Самости; его смерть и преображение символизировали процесс обновления в этой вере. Например, крещение первоначально было посвящением в духовное царство, где он был царем. Можно было бы считать умирающих богов — таких, как Ваал на Ближнем Востоке, Адонис в средиземноморских культурах или Фрейр в нордических, — духами растительности и плодородия, но каждое из этих имен переводится как “Господь”, в смысле царственной фигуры, что подразумевает роль Центра (Самости).

Недавний акцент на самоуничтожении или смерти эго упускает существенный момент, ибо эти термины подразумевают сознательно-волевой акт. Подлинно преображающая смерть обычно приходит незваной и непрошеной, случаясь с нами вопреки нашей воле. Это автономный и архетипический процесс, движение духа в пространстве мифа и ритуала.
По своей природе архетипический центр (Самость) подвержен циклам рождения, смерти и воскрешения
Все обнаруживающиеся здесь противоречия могут быть разрешены, если мы уточним наше понимание различия между самим архетипическим центром и представляющим его образом. Образ означает не его изображение, а скорее форму и качество, которые он принимает в нашем актуальном переживании.
Архетипический центр неизменен, но представляющий его образ нуждается в циклическом обновлении, со всеми вытекающими из этого последствиями для мировоззрения, стиля жизни и системы ценностей человека.

Управление процессом

Архетипическая Самость, или центр, имеет тенденцию активизироваться в интенсивных взаимоотношениях и нуждается в эмоциональном контексте (в партнере), для того чтобы продвигаться вперед по ходу процесса обновления.

“Ни одно живое существо, — говорил философ Кумарасвами, — не может достичь более высокого уровня своей природы, не перестав существовать”.

Прислушайтесь, что говорит как раз на эту тему религиозный мыслитель Шанкарачарья:
“Порой глупец, порой мудрец, порой обладающий царственным величием, порой бродяга; порой неподвижный, как питон, порой источающий благожелательность; порой почитаемый, порой гонимый, порой безвестный, — так живет человек, достигший самореализации, всегда наслаждающийся высшим блаженством. Так же как актер — всегда человек, надевает ли он костюм своего персонажа или снимает его, так и совершенный постигающий Вечное — всегда Вечное, и ничего более”.

0